Он вдруг, словно дразня, прихватил пальцами бугорок, венчающий складки, и я выдохнула со стоном, тотчас от стыда прикрыв себе рот ладонью.

— Похоже, ваш муж не балует вас ласками, леди, — сказал дангарец, глаза его потемнели, а во взгляде впервые промелькнула серьезность. — Вы так искренне реагируете, что мне становится трудно быть терпеливым с вами.

— А вы, похоже, здесь постоянный гость, — не отводя ладонь ото рта, парировала я. — У вас, наверное, было множество любовниц.

Пальцы дангарца замерли.

Несколько мгновений он смотрел на меня задумчиво, потом ответил:

— Вы поверите, если я скажу, что пришел сюда впервые?

— Не похоже, — заметила я недоверчиво.

Он улыбнулся, но как-то невесело.

— Та, кого я люблю, выходит замуж, леди. Но не за меня. Я пришел сюда, чтобы забыть ее в объятьях другой женщины. Вы поможете мне?

— Ох, — только и смогла сказать я.

Он тоже пришел сюда не просто развлекаться, как и я? Хочет избавиться от душевной тоски, потому что его любимая женщина выбрала другого мужчину?

В этот момент я даже прониклась дангарцем, и мне показалось, что это сблизило меня с ним.

Он какое-то время с интересом изучал мое лицо, и печаль в его улыбке сменилась весельем.

— Вы посочувствовали мне, леди? Я тронут.

Оставив теплый след от поцелуя на моем животе, он поднялся и подхватил меня на руки. После чего уложил на постель.

— И обещаю сделать эту ночь для вас незабываемой, леди, — понизив голос почти до шепота, произнес он, нависая надо мной.

В его глазах разгорался огонь страсти, и я подумала:

«Ах, да, это то, чего я хотела!»

Он раздевал меня и просил раздевать его. Нет, не просил — велел. Властно, твердо, но не грубо — как будто хотел вовлечь меня в рискованную, но сладкую игру, сделать соучастницей нашего тайного порока на двоих.

В первые минуты я стыдилась своего обнаженного тела, но дангарец быстро заставил меня забыть стыд, превратив его в наслаждение.

Его язык заставлял мои соски сжиматься и набухать от возбуждения. Его руки исследовали мое тело, сжимали грудь и ягодицы, словно чтобы выяснить, насколько идеально мои округлости могут лечь в его ладони. А когда он широко раскинул мои ноги и накрыл ртом мое лоно, меня поглотила лавина.

Я выгибалась под его губами и движениями языка, которые казались мне такими развратными, но так нравились! Стонала, вцепившись руками в его волосы, пока тугой комок сладострастия внизу моего живота не взорвался, растекаясь по телу жаркой истомой.

— Какая же ты отчаянная, леди, — хрипло прошептал он, прижимая мои руки к подушке над головой и пристраиваясь между моими бедрами. — Как будто хочешь взять от меня все прямо сейчас.

Он улыбнулся.

— Не торопись, у нас впереди целая ночь.

Я была мокрой, там, внизу, и расслабленной после первого в жизни оргазма, поэтому его член вошел легко, но в какой-то момент все же наткнулся на небольшое препятствие, и я вскрикнула, когда от быстрого толчка внутрь, преграда была сметена, как что-то лишнее и бесполезное.

Дангарец на несколько мгновений застыл, в глазах его проступило удивление, но остановиться он, видимо, уже не мог.

А я и не хотела, чтобы он останавливался.

Он сказал, я хочу все? Назвал меня жадной?

Ох, наверное, он был прав. Мне нравилось все, что он со мной делал этой ночью. Как сначала был нежным, двигался не спеша и входил неглубоко. Как позже толкался в меня бедрами с нарастающей страстью, уже плохо контролируя себя. Как под конец ночи, перевернув меня и поставив на четвереньки, вколачивался глубоко и быстро, хрипло постанывая, тяжело дыша и шепча мне такие развратные слова, что я задыхалась от стыда и похоти одновременно...

Когда я уходила, у меня дрожали ноги, я еле передвигала ими. Но мне обязательно нужно было уйти до того, как дангарец проснется. Объясняться с ним, почему, будучи девственницей, я пришла в салон мирсы Таманы, мне совсем не хотелось. А то, что он все понял, было слишком очевидно. И по его глазам в прорезях маски я видела — он собирался спросить об этом позже.

5

5

Ничего удивительного, что после такой бурной ночи любви, бабочка богини Мебирис, напившись моей крови, полыхала всеми цветами страсти.

Я смотрела широко распахнутыми глазами на данрагца, который удержал меня от обморока на свадебной церемонии, и в голове у меня грохотало набатом:

«Это он? Он?! ОН?!!»

— Вы... кто? — сорвалось с моих губ.

Я не могла отвести взгляда от черных с оттенком синевы глаз мужчины, руки которого до сих пор придерживали меня.

Похож. Рост, длина волос, телосложение. Похож, но... Нет уверенности, ведь он был в маске. А если это и был он, то меня не узнает: я тоже была в маске, да еще и цвет волос изменила магией на рыжий.

— Даг — мой телохранитель.

Это произнес принц Эвердан.

— Полагаю, леди Аларисса, вы впервые видите дангарца, но, замечу, что это не повод так пожирать его глазами. Вы ведете себя непристойно. Придите в себя. Впрочем, после того, что показала проверка на невинность, очевидно, что приличия — это не об испорченной леди, вроде вас.

Меня как молнией пронзило. Зыркнув на принца, я возмутилась:

— Как вы смеете со мной так разговаривать?! Даже если вы наследный принц, вы...

Эвердан улыбнулся. Надо признать, его высочество был хорош собой... Да нет, по-настоящему красив. Волосы цвета бронзы, серо-голубые глаза, брови вразлет, высокие скулы, чувственные губы с изгибом, выдающим в нем упрямца, но...

Улыбка, в которой искривились сейчас эти губы, была полна яда.

— И в чем же я неправ, леди Аларисса? Вы никогда не были замужем и уже не девственны. Должен ли я спросить, был у вас один любовник или их было много, прежде, чем назвать вас испорченной?!

Я чувствовала, как багровею. Но, странное дело, не от стыда, а от злости.

Правильно папенька и маменька всегда ненавидели принца Эвердана и называли его заносчивым засранцем.

Засранец и есть!

Заносчивый!

Видит, что меня отдают замуж за его старика-отца, с которого песок уже сыпется — с метлой за ним ходить пора, подметать! — и смеет меня осуждать?!

Бессердечное бревно!

А ведь мы когда-то дружили. Правда, были тогда совсем детьми, но все равно! Хотя бы ради памяти о детской дружбе мог проявить понимание и не осыпать меня сейчас оскорблениями!

— Не вам меня судить, ваше высочество, — процедила я сквозь зубы.

— А кому же? — натянуто улыбаясь презрительной улыбочкой, парировал он. — Мой отец осуждать вас не хочет — слишком очарован вашими прелестями.

И добавил, как плюнул в лицо:

— Пользованными!

— Да вы!.. — я едва не задохнулась, но меня опередили.

— Эвердан! Ты оскорбляешь женщину, которая вот-вот станет королевой, — раздался дребезжащий старческий голос короля Фейердана. — Я могу не посмотреть, что ты мой сын, и наказать тебя.

Принц покосился на отца и с хмурым видом сказал дангарцу:

— Оставь леди Алариссу, Даг. — И следом ко мне: — Надеюсь, вы сможете стоять на ногах без моего телохранителя, леди.

Когда руки дангарца, придерживающие меня за плечи, отпустили, я почувствовала легкое разочарование. Подчеркнуто вежливо поклонившись мне, дангарец произнес официозное «Леди» — и отошел.

Во взгляде — ни тени узнавания.

Как будто страстной ночи два дня назад и не было.

Даже больно. И одиноко. Хоть плачь.

Наверное, дангарец ассоциировался у меня с последней надеждой на чудо. На то, что кто-нибудь придет и спасет меня от брака с дряхлым королем.

Ощущение, как будто моя жизнь заканчивается прямо сейчас. И всего хорошего, что в ней было — та безумная, порочная, сладкая ночь с мужчиной, чье лицо было скрыто под маской.

— Моя дорогая леди Аларисса, — снова раздался голос короля Фейердана, в этот раз он звучал слащаво, как патока. — Подойдите ближе, настало время для церемонии бракосочетания.

Глянув на его величество, я увидела, как по его морщинистому лицу расплывается плотоядная улыбка, а в тусклых глазах стоит предвкушение.

«О боги, да чтоб его сердечный удар схватил во время церемонии!» — молила я, но...

Мои мольбы не были услышаны.

Старые сказки внушают ложную веру, что в жизни всегда побеждает добро и справедливость, а попавшую в беду принцессу обязательно спасает рыцарь. Так вот... Ничего подобного.

Никто не пришел и не спас меня от брака со старым королем. Не случилось чуда. В короля не ударила молния. Не началась война, из-за которой пришлось бы отложить церемонию. Даже маменька моя больше не хлопалась в обморок.

Словом... не случилось ничего, что могло бы помешать свадьбе.

Церемония бракосочетания состоялась. У меня даже не спрашивали, согласна ли я. Согласие вместо меня дали лорд Аграссиус и леди Бериссия — по законам Лизерии женщина не может распоряжаться своей судьбой, за нее решают либо родители, либо муж.

— Я, Фейердан из рода Наргалов, клана Черных магов, правитель Лизерии, беру леди Алариссу из рода Тагириусов в жены.

— Я, лорд Аграссиус из рода Тагириусов, клана Красных магов, отдаю свою дочь в жены его величеству Фейердану Сиятельному.

Ну вот и всё. Больше ничего не требовалось.

Вот так легко я стала королевой Лизерии.

«Сможешь манипулировать королем — вся власть будет в твоих руках, — заговорщически прошептала моя мать, леди Бериссия, накануне свадьбы. — Подумаешь, старик-король попользуется твоим молодым телом. Аларисса, это всего лишь постель! Зато ты обретаешь власть! Власть для нашего клана!»