Когда оба устройства были готовы, я провела тест. Поставила паука на верстак, активировала приёмники. На латунной пластине замерцало изображение — мои собственные руки, увиденные снизу, глазами механизма. Из раструба донеслось моё дыхание, тихое и шелестящее.

Осталось дождаться, когда женщина появится снова. Ждать пришлось два дня.

Я не теряла времени даром. Первая улитка работала исправно, но одной для городской канализации было мало. Тоннели тянулись на мили, разветвлялись, пересекались. Чтобы очистить их за отведённые два месяца, нужна была целая команда.

К концу первого дня я закончила вторую улитку. К концу второго — третью. Руки болели от работы с металлом, глаза слезились от мелких деталей, но я не останавливалась. Каждый новый механизм давался легче предыдущего, пальцы запоминали движения, а голова уже просчитывала следующий шаг, пока руки заканчивали текущий.

В каждую улитку я встроила такой же кристалл-ретранслятор, как в паука-шпиона. Только настроенный на другую частоту. Это оказалось проще, чем я думала: достаточно было чуть изменить узор серебряных нитей вокруг кристалла, и он начинал резонировать иначе. Первая улитка откликалась на низкий, гудящий тон. Вторая — на что-то среднее, похожее на звон колокольчика. Третья — на высокий, почти неслышный писк. Переключаться между ними можно было простым усилием воли, как настраивать струну на нужную ноту.

Теперь я могла не просто отправить их в тоннели, а наблюдать за работой каждой по отдельности. Если какая-то застрянет или наткнётся на неожиданное препятствие, я узнаю об этом сразу.

Три улитки выстроились в ряд на верстаке мастерской, поблёскивая латунными раковинами. Маленькая армия чистильщиков, готовая к первому походу в канализационные глубины Вингарда.

На третий день, ближе к вечеру, вороны на чердаке снова защёлкали и захлопали крыльями. Лукас первым заметил движение за окном.

— Она вернулась, — крикнул он, прижимаясь носом к стеклу. — Та женщина! Стоит у старого дуба!

Я схватила паука-шпиона и выскочила на крыльцо. За мной на улицу выбежали Тара и Лукас. Женщина в тёмном плаще с капюшоном стояла шагах в пятидесяти от ворот, почти сливаясь с тенью дерева. Она смотрела на башню, но, увидев нас, отвернулась и быстро зашагала прочь.

— Следуй за ней, — прошептала я пауку, опуская его на землю. — Не теряй из виду. Покажи мне, куда она идёт.

Паук метнулся вперёд, бесшумный и быстрый. Его маленькое тело мелькнуло в траве и исчезло за воротами.

— Бежим, — бросила я Таре и Лукасу и рванула обратно в дом.

В мастерской я схватила латунную пластину-экран и раструб, взлетела по лестнице на кухню и разложила всё на столе. Тара и Лукас столпились за моей спиной, глядя, как я активирую приёмники.

Пластина замерцала, и на её поверхности проступило изображение. Размытое, дёрганое, но различимое: мелькающие камни мостовой, ноги прохожих, колёса повозок. Паук бежал по краю улицы, прижимаясь к стенам домов.

— Ух ты, — выдохнул Лукас. — Это он видит?

— Тише, — я прижала раструб к уху. Шорох, обрывки голосов, цокот копыт. Звуки города, пойманные крошечным механизмом.

На экране мелькнул тёмный плащ. Женщина. Паук не отставал, держась в тени, под стенами, за бочками и ящиками. Она шла быстро, не оглядываясь, петляла по переулкам, сворачивала в проходные дворы. Явно проверяла, нет ли слежки. Но паука не замечала — слишком мал, слишком неприметен.

Мы следили почти час. Изображение на пластине то пропадало, то возвращалось, когда паук оказывался слишком далеко или нырял в густую тень. Женщина уходила всё дальше от центра, в кварталы победнее, где дома стояли теснее, а улицы были уже и грязнее.

Наконец, картинка замерла. Двухэтажный дом на окраине, обшарпанные стены, покосившееся крыльцо. Женщина оглянулась по сторонам, и на мгновение я увидела её лицо — худое, немолодое, с глубоко посаженными глазами. Потом она скрылась внутри, и дверь захлопнулась.

Паук замер в тени напротив. Изображение на экране застыло: закрытая дверь, пыльная улица, ничего интересного.

Я отложила раструб и потёрла виски. Голова гудела от напряжения.

— Нашёл, — сказала я. — Дом на окраине, в бедном квартале. Она там.

— И что теперь? — Тара скрестила руки на груди.

— Теперь он будет наблюдать. Я оставлю его там на несколько дней. Пусть смотрит, кто приходит и уходит. Слушает, если сможет подобраться ближе к окнам. А мы будем проверять экран и ждать.

Тара хмыкнула.

— Шпионы, интриги, слежка. Прямо как в сказках про королевский двор.

— Это и есть королевский двор, — я невесело усмехнулась. — Только вместо принцев и принцесс здесь архимаги и техномаги. А ставки куда выше, чем в сказках.

Где-то на окраине Вингарда мой маленький шпион сидел в тени чужого дома и смотрел на закрытую дверь красными глазами. Первый разведчик в игре, правил которой я пока не знала.

Глава 10

Глава 10

Утро выдалось суматошным. Мы едва успели сесть за стол, когда в дверь забарабанили так, что задребезжали оконные стёкла. Тара вскочила первой, Лукас, спрыгнув с табурета, схватил нож и сдвинул брови к переносице. Я фыркнула — такой суровый вид был у мальчишки — поднялась следом, и мы втроём двинулись к двери. Паук-телохранитель засеменил за нами, цокая лапками по камню.

За порогом обнаружился приземистый мужичок в кожаном фартуке, с красным от натуги лицом. За его спиной двое парней помоложе тащили что-то громоздкое, замотанное в рогожу.

— Доставка для госпожи Тары, — прохрипел мужичок, утирая лоб рукавом. — Мебель. Куда заносить?

Я обернулась к орчанке.

— Ты заказала мебель?

— А ты хотела, чтобы мы вечно спали на матрасах? — Тара протиснулась мимо меня в дверной проём и принялась командовать: — Кровати наверх, в большую комнату с камином. Шкаф туда же. Комоды на второй этаж, в ту, что с окном на восток. Стулья сюда, на кухню. И осторожнее на поворотах!

Следующий час превратился в хаос.

Грузчики топали по лестницам, пыхтели, ругались вполголоса, когда очередной угол шкафа не вписывался в дверной проём. Тара носилась за ними, зыркала орлицей и покрикивала, если кто-то норовил поставить вещь не туда, куда она указывала. Лукас путался под ногами, пытаясь помогать, и в основном мешал. Я стояла в стороне, прижавшись к стене, и наблюдала за этим муравейником с лёгким изумлением.

— Тара, — я оглядела кровати, шкаф, комоды. — Когда ты успела?

— Пока ты в подвале железки свои ваяла, мы с мелким не только за едой ходили. — Она провела рукой по резной дверце шкафа. — Надоело спать на полу.

Горло сжало. Тара заботилась о нас, пока я с головой ушла в работу. Следила, чтобы мы ели, чтобы Лукас был чистым и одетым, чтобы в доме было тепло. А теперь ещё и это.

— Спасибо, — сказала я тихо.

Орчанка фыркнула, но уголки губ дрогнули в намёке на улыбку.

— Не за что. — Она кивнула в сторону кухни. — Идём доедать завтрак, пока он окончательно не остыл.

Каша в мисках и впрямь успела подёрнуться плёнкой, но я была слишком голодна, чтобы привередничать. Лукас умчался наверх, проверять новые кровати, и оттуда доносились восторженные вопли и скрип пружин. Мы с Тарой переглянулись и синхронно закатили глаза.

Новый стук в дверь застал нас за столом.

— Да что ж такое, — проворчала Тара, поднимаясь. — Проходной двор, а не башня.

Она вышла в холл, и я услышала скрип двери, негромкий разговор. Потом голос орчанки, уже громче:

— Мей! Это Сорен!

Я торопливо запихнула в рот последнюю ложку каши и выскочила из-за стола. В дверях стоял инквизитор, серьёзный, собранный, с кожаным тубусом под мышкой. Тубус был толстый, из него торчал край свёрнутой бумаги.

— Доброе утро, — он кивнул мне. — Готова? Сегодня запуск.

— Две минуты.

Улитки ждали в мастерской, выстроившись в ряд на верстаке. Три латунные раковины поблёскивали в свете магического светильника. Три пары глаз-линз, тусклых и неподвижных. Три набора тёрок-измельчителей, готовых вгрызться в любую преграду.

Я погладила ближайшую по холодному металлу.

— Ну что, девочки. Пора на работу.

По одной я вынесла их наверх, через холл, на крыльцо. Улитки были тяжёлыми, каждая как небольшой бочонок с водой, и к третьему заходу руки начали ныть. Сорен ждал у ворот, рядом с каретой, запряжённой парой гнедых лошадей. При виде механизмов он удовлетворённо кивнул.

— Три штуки. Впечатляет.

— Одной было бы мало. Тоннели длинные.

Он погрузил улиток в карету и устроил их на полу, так чтобы не свалились. Помог и мне устроиться на жестком сиденье и закрывая дверцу, проговорил:

— При запуске будет присутствовать представитель Совета. Наблюдатель.

— Наблюдатель, — повторила я без выражения.

— Они хотят убедиться, что твои механизмы действительно работают. И что ты не используешь какие-нибудь запрещённые методы.

— Какие, например? Буду плясать голой при луне и приносить в жертву чёрных петухов?

Сорен хмыкнул.

— Не знаю, что они ожидают увидеть, но будь осторожна и не давай им повода для придирок.

Я хмыкнула в ответ, но промолчала. Что тут скажешь? Совет искал повод избавиться от меня с того момента, как я переступила порог их белокаменной Академии. Если они захотят найти придирку, то найдут, с наблюдателем или без.

Дорога до места заняла около получаса. Карета тряслась по мостовым Вингарда, мимо богатых особняков, мимо торговых рядов, мимо площадей с фонтанами. Постепенно дома становились проще, улицы уже, запахи резче. Мы въехали в ремесленный квартал, где воздух пах дымом, горячим металлом и дублёной кожей.