— И пока они будут ловить твоих механических тварей, бегая по городу с выпученными глазами, мы спокойно проберёмся в тюрьму через канализацию, — закончила Тара, и в голосе её послышалось одобрение. — Хитро придумано, ничего не скажешь.

— Жестоко, — поправил Грим, и улыбка сползла с его лица, уступая место грустному пониманию. — Стражи не вернутся, девочка. Магов слишком много, сил неравные. Они уничтожат их всех до единого, не оставив и винтика.

— Знаю, — я провела ладонью по голове ближайшего паука, чувствуя под пальцами холодный металл.

Но под этим металлом билось что-то похожее на жизнь. Не настоящую, конечно, не ту, что течёт в жилах живых существ. Механическую, искусственную, созданную моей силой. Но всё же жизнь, пусть и странную.

— Прости, — прошептала я, глядя в неподвижные стеклянные глаза паука. — Ты заслуживал лучшей участи, чем погибнуть в первом же бою, но у нас нет выбора.

Паук щёлкнул жвалами в ответ, непонятно, понял ли он мои слова, согласился ли с ними, или просто проверял механизмы перед боем. Я бы хотела верить, что понял.

— Когда начинаем? — спросил Хорт, затягивая на поясе ремень с инструментами и проверяя свой механический арбалет.

— Сейчас, — сказала я твёрдо. — Прямо сейчас, пока у меня ещё остались силы не свалиться в обморок.

Глава 18

Глава 18

Канализация Вингарда пахла именно так, как я и помнила — запах был настолько отвратительным, что хотелось зажать нос и больше никогда его не открывать. Сырость, гниль и что-то невероятно кислое, отчего глаза немедленно начали слезиться, а в горле запершило. Тара шла впереди нашей маленькой группы, держа над головой масляную лампу, что выхватывала из непроглядной темноты мокрые стены, поросшие толстым слоем плесени всех оттенков зелёного. Я плелась следом, стараясь не смотреть под ноги, потому что там плескалась жидкость, о составе которой думать вообще не хотелось.

За мной двигались Грим, опирающийся на палку обеими руками и морщившийся при каждом шаге по скользким камням. Хорт шёл рядом с ним, ругаясь вполголоса на каком-то древнем наречии, где через слово шли упоминания демонов, преисподней и прочих неприятных мест. Молчун замыкал шествие, бесшумный как призрак, его не было слышно вообще, будто он парил над водой, не касаясь её.

А впереди всех, метрах в двадцати, ползла улитка.

Я видела мир её металлическими глазами через латунный экран, что держала в руках, стараясь не уронить в воду. Раздвоенное изображение, немного размытое, но вполне чёткое. Механизм уверенно полз по тоннелю, словно точно знал куда идёт, огибал завалы из мусора и обломков кирпича, нырял в боковые ответвления, где становилось ещё темнее.

— Сколько ещё тащиться по этой вони? — прошипела Тара, поскользнувшись на чём-то скользком и едва удержав равновесие.

— Уже близко, совсем близко, — ответила я, вглядываясь в экран, где улитка делала очередной поворот. — Механизм уже под тюрьмой, ещё один поворот направо и…

Изображение вдруг дрогнуло, поплыло, потом стабилизировалось. Улитка замерла перед массивной железной решёткой, вмурованной в каменную стену так прочно, будто она росла там сто лет. За решёткой угадывалось помещение, определённо не тоннель, а настоящая комната с ровными стенами.

— Нашли, — выдохнула я, чувствуя, как сердце ухнуло в пятки от облегчения. — Решётка. Толстая, прутья в палец толщиной, но улитка справится, я уверена.

Я мысленно отдала команду, представляя, что именно нужно сделать. На экране металлический механизм послушно приподнялся на дыбы, выставляя вперёд свои вращающиеся тёрки, что служили ему для перемалывания любых препятствий. Они вгрызлись в решётку с протяжным визгом, от которого по позвоночнику пробежали мурашки, и звук этот эхом прокатился по тоннелям, многократно усиливаясь. Искры посыпались дождём, освещая темноту вспышками, металл скрежетал, сопротивлялся изо всех сил, но медленно, миллиметр за миллиметром, поддавался неумолимым тёркам.

— Громко получается, слишком громко, — заметил Хорт, оглядываясь по сторонам с опаской. — Стража наверху услышит этот грохот.

— Стража сейчас занята совсем другим делом, — я переключилась на иной канал связи, тот, что вёл к стражам башни, которых я отправила в самоубийственную атаку.

Передо мной развернулась картина абсолютного хаоса, видимая глазами дюжины механизмов одновременно. Калейдоскоп образов складывался в безумную, сумбурную картину происходящего. Пауки карабкались по стенам здания Совета, цепляясь металлическими лапами за каждую выбоину в каменной кладке, за каждый выступ. Птицы пикировали на окна с пронзительным металлическим криком, разбивая толстое стекло медными клювами и врываясь внутрь. Змеи ползли по крыше, извиваясь между черепицей и настойчиво ища вентиляционные шахты, чтобы проникнуть туда, где их никто не ждёт.

А внизу, на широкой площади перед зданием Совета, творилось настоящее столпотворение. Люди бежали во все стороны, кричали от ужаса. Торговцы бросали свои лавки, не заботясь о товаре. Боевые маги выскакивали из дверей Совета, кто в полном облачении, кто наспех накинув мантию, выпуская заклинания направо и налево. Огненные шары взрывались на стенах, оставляя чёрные подпалины. Ледяные копья пронзали механические тела, застревая между шестерён. Молнии сжигали крылья птиц, заставляя их падать вниз камнем.

Стражи гибли один за другим, я чувствовала, как рвутся связи между нами. Но перед смертью каждый успевал нанести урон: разбить ещё одно драгоценное окно, поцарапать ещё одного высокомерного мага, посеять ещё чуть больше паники среди толпы. Это было жестоко и расточительно, но проклятье, это работало лучше, чем я могла надеяться.

— Решётка почти прорезана, ещё минута, — доложила я, закрывая связь со стражами.

Видеть их гибель было невыносимо больно, даже зная, что это абсолютно необходимо для успеха всей операции. Они заслуживали лучшей участи, но мы все делаем то, что должны.

Мы ускорили шаг, почти бежали по скользким камням, рискуя поскользнуться и грохнуться в эту вонючую жижу. Тара несколько раз едва удержала равновесие, Грим совсем отстал, тяжело дыша и хватая ртом воздух, но упрямый старик не сдавался, ковылял следом на своих старых ногах.

Поворот налево. Ещё один направо. Тоннель внезапно сузился так, что пришлось идти согнувшись почти пополам, и спина немедленно взвыла от боли. И вот впереди замерцал свет, совсем не похожий на тусклое пламя нашей лампы.

Холодный, магический свет, что просачивался сквозь дыру в стене, словно приглашая войти. Улитка закончила свою работу.

Мы подошли ближе, стараясь не шуметь. Решётка валялась на каменном полу тоннеля, аккуратно разрезанная на части, словно кто-то поработал гигантскими ножницами. За проломом открывалась узкая каменная камера с низким потолком, влажными стенами, поросшими мхом, и абсолютно пустая, без единого заключённого.

— Не та камера, — пробормотал Хорт разочарованно, заглядывая внутрь.

— Зато есть выход дальше, — я полезла в пролом первой, протискиваясь сквозь узкий проём.

Острые края резаного металла царапали спину сквозь рубаху, но я выбралась на ту сторону, неловко плюхнувшись на холодный каменный пол с негромким стуком.

Камера действительно пустовала, если не считать пары крыс, что шарахнулись в угол при моём появлении. Но в дальней стене виднелась массивная дверь, дубовая, окованная железными полосами, с замком размером почти с кулак. Настоящая тюремная дверь, за которой должны быть другие камеры.

Я приложила ухо к грубому дереву, прислушиваясь. Тишина, разве что где-то очень далеко слышались приглушённые голоса, лязг металла о металл и чьи-то стоны.

— Здесь, — прошептала я, отступая от двери.

Молчун уже протискивался следом, двигаясь с поразительной для его возраста ловкостью, извлекая из бездонного кармана свою чудесную отмычку. Приложил устройство к замку, осторожно ввёл тонкие щупы в личинку, повернул вращающуюся головку. Механизм затикал, словно крошечные часы, завибрировал, отдавая в руку, и ровно через минуту замок издал довольный щелчок, открываясь без всякого сопротивления.

Мы переглянулись молча, понимая друг друга без слов. Тара беззвучно выхватила нож из ножен на поясе. Хорт достал из-за пояса своё хитроумное устройство, похожее на миниатюрный арбалет, только со сложнейшим спусковым механизмом и магазином на несколько болтов. Грим крепче сжал свою палку обеими руками, видимо всерьёз собираясь использовать её как дубинку, если дело дойдёт до драки.

Я медленно толкнула дверь, и та беззвучно качнулась внутрь.

Коридор за ней тянулся длинным и узким, освещённый тусклыми магическими кристаллами, вставленными в ниши по обеим сторонам. Кристаллы мерцали неровным, больным светом, создавая причудливые тени на стенах. Вдоль коридора тянулись двери, множество дверей, каждая с маленьким зарешеченным окошком на уровне человеческих глаз для контроля за заключёнными.

И в самом конце коридора, повернувшись к нам спиной, стоял стражник в форме тюремной охраны.

Он пока не заметил наше появление, смотрел в противоположную сторону, туда, где находилась лестница, ведущая на верхние уровни. Оттуда доносились звуки: крики, топот множества ног, глухой грохот. Диверсия продолжала работать, отвлекая основные силы, и стражник явно не мог понять, что творится наверху.