– Как прошел день?

– Устал сильно. Давай спать.

Раньше он всегда с радостью отвечал даже на самые глупые мои вопросы. После перехода в другой отдел все поменялось. Я понимала, что ему нелегко, на него навалилось много новых задач. Поэтому я старалась особо не спрашивать о работе. Я просто молча верила в него.

Наша жизнь постепенно изменилась. Его поздние приходы домой и скучные выходные расстраивали меня, и однажды я накричала на него:

– Лиён скучает по тебе! Побудь с нами хотя бы на выходных! Я не помню, когда мы в последний раз проводили время вместе!

Выслушав мои претензии, он вздохнул. От его тяжелого печального вздоха я потеряла дар речи. Мне казалось, он совсем не хотел со мной разговаривать.

Как-то раз глубокой ночью я проснулась от его криков: «Нет… не надо!» Я даже не могла понять, сколько тогда было времени. Его крики разнеслись по всей квартире. Я тут же проснулась и начала гладить его по спине, но он не мог ответить, весь был в холодном поту. Со временем подобные случаи участились. Я начала сомневаться, что он вообще спит. Он не кричал, но и не спал. Я это чувствовала – не было спокойного глубокого дыхания, характерного для спящего человека. Будильник тогда еще не прозвенел, а он уже проснулся и стал собираться на работу.

– Милый, не хочешь принять снотворное?

Именно я впервые заговорила про психотерапевта. Мое разочарование перешло в беспокойство. Мрачное от усталости лицо мужа, сухие ответы – я думала, что все это из-за бессонницы и нехватки энергии, поэтому купила ему витамины. Но Чуёль все-таки изменился. Будто огонь внутри него погас. Его не удивил мой вопрос, и, поразмыслив какое-то время, он сказал, что сам обратится к врачу.

– Может, сходим вместе, – предложила я.

– А Лиёна куда? Сам схожу.

Он говорил так спокойно, будто все это было несерьезно. Поскольку он решил пойти один, я не знала, какую больницу он выбрал. В день его первого похода к психотерапевту я с Лиёном на руках проводила Чуёля до двери.

– Возвращайся скорее.

– Лиён?

– Да, папа?

– Может… папе уйти с работы? – спросил он с ухмылкой.

Улыбка, которой так давно не было видно, обескуражила меня, и я не поняла, говорил ли он серьезно или просто шутил. А кому хочется работать? Чуёль часто подшучивал надо мной, а я воспринимала всерьез.

– Подумай о сыне. Ему всего два года.

– Точно, – ответил он и снова улыбнулся. После этих слов он ушел, а я стояла у двери как вкопанная еще какое-то время.

* * *

Тогда Чуёль шутил в последний раз. Он больше не улыбался, только изображал что-то похожее на улыбку. Это выглядело странно – застывший взгляд, натянутые уголки губ и слегка дрожащие мышцы щек. Чуёль был сам на себя не похож. Но даже видя эту своеобразную улыбку, я думала, что с ним все в порядке.

* * *

Работая непрерывно, Чуёль каждую субботу посещал психотерапевта. Вечером он пил витамины и снотворное. Всякий раз, просыпаясь на рассвете, я проверяла, дышит ли он. Дыхание было в норме, поводов для беспокойства как будто не было. Он выглядел так же, как во время прогулки с Лиёном. В выходные мы решили провести время вместе.

Но в пятницу что-то снова пошло не так. Будто треснутая чаша, которую так долго склеивали по кусочкам, снова развалилась на части. Был поздний вечер, а Чуёль все не возвращался. В последнее время он много работал сверхурочно, поэтому я думала, что он просто задерживается. Наступила полночь, час ночи. Было уже совсем поздно, а он даже не позвонил ни разу. Устав за день от домашних забот и долгого ожидания, в два часа ночи я провалилась в сон.

– Сволочи, всех их надо уничтожить… Гендиректора, начальника отдела… всех до единого! Нелюди!

Я проснулась от шума из гостиной. Это был Чуёль. Я вскочила с кровати и выбежала из комнаты. Муж, еле держась на ногах, стоял спиной ко мне в полной темноте. Хотя он любил выпить, он никогда не буянил. Услышав мои шаги, он вновь простонал:

– Всех. Всех вас уничтожить! Черт! Да что я делаю не так?

– Чуёль? – позвала его я.

Но он даже не обернулся. Представить не могла, с каким выражением лица он это говорил. Напуганная, я осторожно подошла к нему сзади. Чем больше я приближалась, тем сильнее чувствовала запах алкоголя. Я взяла его за плечо и усадила на стул. Он все еще не поворачивался.

– Милый…

– Спать… идем спать.

Он сказал это так, будто ничего не произошло. Без злости, спокойно, но сухо: «Идем спать». Эти монотонные слова вселяли беспокойство. Я присела на корточки и попыталась развернуть его к себе. Но он не шелохнулся. Он не собирался показывать свое лицо.

– Чуёль, что случилось? – заботливо спросила я.

Я старалась оставаться спокойной, не показывая испуга. Он продолжал сидеть молча, с опущенной головой. Прошло пять минут. Десять. Я все еще сидела возле него на корточках. Было три часа ночи.

– Пойдем спать…

Его слова звучали так, словно он и не собирался отвечать. Вдруг он вскочил и, даже не взглянув на меня, ринулся в спальню. Я последовала за ним, а когда вошла в комнату, он уже лежал в кровати, полностью завернутый в одеяло. Я легла рядом, осторожно обняла его и снова почувствовала запах алкоголя. Его била мелкая дрожь. Стояла абсолютная тишина. Ее нарушало только его неровное дыхание. Он был сильно пьян, это объясняло его поведение. Или мне просто хотелось так думать, потому что я все еще надеялась провести выходные вместе.

Однако из головы все не выходило странное выражение лица Чуёля. Я все не могла понять, что именно он чувствовал.

* * *

– Вы ведь последняя, кто видел его живым, так? – Чиан старалась подобрать правильные слова.

Девушка точно знала, что мне бы не хотелось это вспоминать, но она все равно решила спросить. И все же я сижу здесь для того, чтобы говорить, а она – чтобы слушать.

– Это был странный день, – наконец ответила я безэмоционально.

Тот день казался нереалистичным. Вообще не вызывал никаких эмоций, только оцепенение, словно я смотрю какой-то кровавый и жестокий фильм. Я постаралась описать тот день как можно подробнее, чтобы Чиан прожила его вместе со мной.

* * *

28 июля, половина восьмого утра. Будильник звенел уже несколько раз, именно поэтому я запомнила время так точно. Я открыла глаза и увидела мужа перед собой. Он лежал, завернувшись в одеяло, не реагируя на будильник.

– Чуёль, ты опоздаешь. Пора подниматься. – Я потрепала его за плечо, но ответа не последовало. – Ну же, вставай.

– Кажется, я плохо себя чувствую.

Он снова натянул одеяло. Я положила руку ему на лоб, чтобы проверить температуру. Жара не было, наоборот, лоб был очень холодным.

– Заболел? Может, вызовем врача?

– Не надо. Просто немного отдохну.

– А работа?

– Я им позвоню…

Чуёль никогда не брал больничный. Даже когда его матери диагностировали рак груди и она ложилась на операцию, он просто отпросился после обеда. Он не пропустил работу даже тогда. Операция прошла успешно, Чуёль вернулся на работу, а я ухаживала за его мамой. На выходных он тоже трудился на благо компании. Я не стала возражать, когда он сказал, что хочет отдохнуть.

– Пойду приготовлю завтрак. Лиён скоро проснется.

Пока готовила завтрак, я постоянно поглядывала в сторону спальни. Чуёль даже закрыл за мной дверь. Наверное, ему совсем плохо. Что же случилось? Беспокойство все нарастало, но я молча продолжала готовить.

– Милый?

Я постучала и вошла в комнату. Ничего не поменялось. Он лежал под одеялом, накрыв глаза руками, а рядом с ним – телефон.

– Нужно поесть, чтобы набраться сил. Съешь хотя бы рис, – попросила я, подойдя к нему.

– Мне что-то нехорошо.

– Совсем плохо? Хочешь кашу?

– Не нужно. Я просто полежу.

Его голос был совсем безжизненным. Я не могла понять, о чем он думает, могу ли я чем-то помочь. В этот момент раздался детский плач.

– Кажется, Лиён проснулся. Со мной все хорошо, иди к нему.

Я поспешила к сыну. Он хмурился и громко плакал. Его невозможно было успокоить. Я показывала ему игрушки, обнимала, лежала с ним, но он не прекращал плакать. Только после еды Лиён довольно разулыбался, и наконец настала долгожданная тишина.

Муж по-прежнему лежал в спальне. Волнение не отступало. На часах было десять утра. Когда я уже собиралась проверить комнату, из которой не доносилось ни единого звука, Чуёль наконец вышел. Он зашел в ванную, не обратив на меня никакого внимания. А через десять минут сел на диван в гостиной и уставился на балкон.

– Тебе стало лучше?

– Ага.

– А что с работой?

– Я их предупредил.

Он даже не взглянул ни на меня, ни на Лиёна, который смеялся и размахивал игрушками. Он не сводил глаз с балкона. На лице не было никаких эмоций. Спустя время он все же посмотрел на сына. А Лиён всегда требовал много внимания, даже когда вся семья собиралась вместе, все прислушивались к лепету малыша.

– Я выйду ненадолго.

– Куда?

– Прогуляться, – сказал Чуёль, поднимаясь с дивана.

Его слова были полны решимости, поэтому спорить было бесполезно. «Займусь пока Лиёном, пусть проветрится», – подумала я. В этом не было ничего необычного, ведь я и так оставалась с сыном каждый день, когда муж уходил на работу. Чуёль направился к выходу. Выглянув в прихожую, я увидела, как он надевает тапочки и открывает дверь.

– А чего ты в тапочках…

Меня это смутило, но я подумала, что он просто не собирается уходить далеко. Звук его шагов в подъезде постепенно удалялся. Я снова посмотрела на Лиёна. Он все так же смеялся, держа в руках игрушку. Я тоже улыбнулась. Вот мы и остались вдвоем, прямо как в самый обычный день. Я опять посмотрела на часы. Время 10.40. Чуёль уже должен был дойти до магазина в соседнем переулке. И только я подумала, что надо попросить его купить молока, как раздался ужасный крик. От испуга я уронила чашку. Она упала на ковер, но не разбилась, а только треснула. Убрав ее, я пошла на балкон, чтобы узнать, что же случилось. Внизу я увидела толпу. С высоты восьмого этажа было непонятно, но, кажется, кто-то упал. На черном асфальте не было видно крови. Я в панике начала звонить Чуёлю.