— Поделом мне, нечего детей пугать. — Она потрепала малышку по голове, забирая у нее ложку. — Беги, играй. А ты, Даша, молодец. Я-то думала, ты только слезы лить горазда, а ты вон зубы показываешь. Платье, конечно… не светское, но раз тебе в нем тепло и не стыдно — носи на здоровье. Главное, чтобы сама в тепле и голова в холоде. А у тебя, гляжу, голова на месте.
Я вежливо улыбнулась, не зная, что ответить. Впрочем, Марья Алексеевна и не ждала моего ответа. Она взяла пряник.
— Ишь ты, вкусный. Князь, опять твой Жан что-то новенькое придумал?
— Жан тут ни при чем. Хотя я бы попросил рецепт у Дарьи Захаровны, если ей, конечно, не жаль им поделиться.
Пока я соображала, как бы вежливо и без последствий отказать князю, Марья Алексеевна прожевала еще кусок.
— У Дарьи Захаровны? — Она снова оглядела на меня. — Значит, не так плохи у тебя дела, если на сахаре пряники делаешь.
— На сахаре? — переспросил князь.
— Да. У тебя, князь, совсем языка нет? Пряники эти без меда — чтобы понять, и особо тонкий вкус не нужен. Раз не на меде — значит, на сахаре.
Вот теперь и хозяева внимательно посмотрели на меня. Чересчур, пожалуй, внимательно.
До меня дошло.
Только что князь выдал мне сто отрубов как нуждающейся. И тут же я дарю им пряники. На сахаре. Стоимостью как чугунный мост.
Я мошенница, к тому же не слишком умная? Или пытаюсь пустить пыль в глаза? И то и другое показывает меня не в лучшем свете.
— Не на сахаре, — сказала я. — На патоке.
— Так и патока тростниковая недешева, — заметила Марья Алексеевна.
— На свекольной патоке. Его светлость, — я склонила голову в сторону князя, — продает ее за бесценок как корм для скота.
— Потому что это ужасная гадость, человек ее станет есть, только умирая от голода. А это… — Князь разломил пряник, понюхал. — Пахнет пряником, а не землей. Ни следа горечи, чистая карамель. Светлый, а свекловичная патока почти черная.
Он снова уставился на меня.
— Как и свекольный сок, ваша светлость. Черный. Пахнет землей. Однако, — я указала на сахарницу, — сахар, который вы из него получили, белый и сладкий.
Далеко не такой белоснежный, как тот, к которому я привыкла, скорее кремовый. Но все же не цвета свеклы.
— Не думаю, что вы захотите рассказать всем, как вы добились такого. Так позвольте и мне оставить при себе свои секреты.
— Моему мужу пришлось довольно долго… экспериментировать, прежде чем он подобрал способ очистить сахар, — медленно произнесла княгиня.
Час от часу не легче! Сейчас меня заподозрят в промышленном шпионаже, как бы он ни назывался в этом мире, и… Что бы такое придумать?
— Мой батюшка пытался гнать… — Я осеклась, вспомнив, что самогон здесь могут делать только дворяне. Покачала головой. — Впрочем, моему батюшке уже ничего не может навредить. Словом, он пытался найти способ сделать так, чтобы брага из патоки после перегонки…
— Да у нее тот же землистый запах, и вкус ужасный. Пожалуй, даже хуже, чем у самогона из картофеля, — хмыкнул князь.
Я моргнула. Ну и развлечения у сильных мира сего! Или просто картошка промерзла в погребе — не выбрасывать же!
— Словом, у моего батюшки почти получилось, а я подумала, что раз способ очистки годится для водки, значит, и саму патоку можно как-то улучшить. И немного исправила его рецепт.
Показалось мне или в глазах княгини промелькнуло что-то очень похожее на разочарование? Потом взгляд ее снова стал острым.
— Некоторые способы очистки свекольного сока пришлось отвергнуть, потому что в продукте оставались… вещества, которые способны повредить здоровью. Надеюсь…
— Нет-нет, все совершенно безвредно, — успокоила ее я. — Я очень люблю сладкое и не стала бы травиться сама. И тем более не осмелилась бы принести в подарок то, что могло бы повредить другим.
— Интересно. — Князь утащил со стола еще один пряник. — Вы намерены получать привилегию на свой способ очистки?
— Я не знаю, что это такое, ваша светлость.
— Если вы докажете, что ваша придумка может быть полезна отечеству, вы можете запросить у сената привилегию на производство. И тогда никто, кроме вас, не сможет использовать ваш способ сделать патоку пригодной для выпечки.
Патент! Здесь есть патенты!
— Мне нужно обдумать это, ваша светлость. Вы позволите как-нибудь подробней расспросить вас об этом?
— Разумеется, — кивнул князь. — Или, если хотите, я мог бы выкупить у вас рецепт. Мне бы не помешал способ получить больше сахара.
— К сожалению, патоку не превратить в сахар, — вежливо улыбнулась я. — С вашего позволения, я оставлю свой способ при себе.
Я поставила чашку на блюдце. Самое время вежливо попрощаться. Засиживаться в гостях у малознакомых людей некрасиво во все времена. Да и разговор начал приобретать опасный оборот.
— Я очень признательна вам, ваша светлость, за столь полезную беседу. Обязательно напишу… — я вспомнила что неграмотна и поправилась, — то есть попрошу написать и договорюсь о встрече, чтобы расспросить подробнее. А сейчас, пожалуй, мне пора откланяться. Я и без того злоупотребила вашим гостеприимством.
— И ко мне заезжай непременно. Поговорим по душам.
О, догадываюсь, как будет выглядеть это «по душам». Но заехать надо, и сделать все, чтобы выдержать экзамен. Если Ветров хочет смешать мое имя с грязью, мне нужно будет создавать о себе альтернативное мнение. Пожилые дамы во все времена любили и поучить молодежь, и взять под крылышко, если что. Не все, конечно. Но злобные старухи, завидующие молодости, мне не помогут в любом случае, и Марья Алексеевна однозначно на таких не походила.
— Обязательно. — Я сделала реверанс.
— И приезжай на благотворительную ярмарку через три дня.
— Не думаю, что у Дарьи Захаровны есть возможность заниматься благотворительностью, — сказала княгиня.
— Так от нее никто этого и не требует, — отмахнулась Марья Алексеевна. — Купит хоть сыра конфетного Глашиного на пятачок, с миру по нитке, а приюту — деньги. Смысл в другом: Даше надо на виду быть. — Она повернулась ко мне. — Чтобы все посмотрели и убедились, что муж твой — пустозвон. Сама приличная, работящая, а он тебя поливает грязью. Так надо показать, что ты не какая-нибудь там… — Марья Алексеевна не договорила, видимо, вспомнив про ребенка в гостиной. — На ярмарке-то все дамы уезда будут. Кто с вышивками, кто с пирогами, кто во что горазд.
— Благотворительная ярмарка, — медленно повторила я.
Весь уезд. Лучшие дамы.
— А выручку поделим между сиротским приютом и богадельней, — кивнула Марья Алексеевна.
Кажется, мне действительно нужно там быть. И не только ради лучших дам.
— И много народа там бывает?
— Да почитай, весь город. Купцы со своим товарам тоже будут стоять, чтобы все знали: они не только свой карман набивают, но и о сиротах заботятся. А покупать-то все это кому-то нужно будет! Ярмарка — не хуже Великого Торжища выйдет.
— Ну уж вы сказали, не хуже Торжища, — хмыкнул князь.
Марья Алексеевна отмахнулась от него, будто от несмышленыша.
— Весь уезд будет, куда там городу.
А у меня в голове застучали костяшки счетов. Весь город. Весь уезд.
Фокус-группа — как воспримут непривычные пряники. Почти бесплатная реклама на весь город — нет, на весь уезд. И возможность показать себя не как бедную родственницу, попрошайку, а как равную в этом обществе. Расходы? Да. Но это инвестиция.
— А участвовать тоже все могут? — спросила я. — Со своим товаром? Нужно как-то прилавок сделать? Какой-то взнос?
— Да ты никак участвовать собралась? — удивилась Марья Алексеевна.
— По мере сил. Сегодня его светлость, — я поклонилась князю, — очень мне помог от лица дворянской опеки. Долг платежом красен. Мука не слишком дорога, патока…
— Патоки я вам и бесплатно бочку пришлю, — пожал плечами князь. — Ради такого дела.
— Вы очень добры. Остальное… тоже подъемно. Пряностей у меня немного есть. Сироты из приюта нуждаются явно больше меня.
— Вот это дело говоришь, — хлопнула себя по коленям Марья Алексеевна. — Что ж, место тебе я найду. Пряники там, конечно, не только твои будут, но думаю, если старухи вроде меня твои распробуют — сметут. Еще и домой прихватят. Пуд осилишь?
— Осилю, — кивнула я.
— Так тому и быть. Но смотри, если поймешь, что не справляешься, накануне мне весточку пошли.
— Непременно.
Прощалась я по всем правилам. Реверанс княгине. Поклон князю. Благодарности за гостеприимство. Марья Алексеевна обняла меня, велела заходить в гости и не стесняться.
Лакей подал шубу. Я накинула платок, вышла на крыльцо.
Холод ударил в лицо. Морозный воздух обжег легкие.
Я остановилась на ступеньках.
Пуд. Шестнадцать килограммов пряников.
Если брать по сорок граммов на штуку… Я попыталась прикинуть в уме. Четыреста. Четыреста пряников.
На кухне — только я и Нюрка. Печь одна. Противни… два, от силы три за раз. Патока… хватит ли той что у меня уже есть? Тесто месить. Раскатывать. Вырезать. Выпекать. Остужать. Упаковывать.
Четыреста штук.
За три дня.
Господи, во что я ввязалась⁈
Nota bene
Nota bene
Книга предоставлена Цокольным этажом, где можно скачать и другие книги.
Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, через Amnezia VPN: -15% на Premium, но также есть Free.