Мама положила ладонь ему на руку, и отец накрыл её пальцы своими.

Я почувствовала, как у меня щиплет в глазах.

И в этот момент Алексей едва заметно сжал мою руку под столом. Я посмотрела на него. Он кивнул. Я встала, и в комнате сразу смолкли разговоры.

— Папа… мама… — голос дрогнул, и я сделала вдох. — У нас есть новость. Мы с Лёшей…

Алексей поднялся рядом, равно как на параде, но глаза у него были тёплые.

— Мы ждём ребёнка, — сказал он просто.

На секунду в комнате стало тихо, будто дом сам задержал дыхание.

Мама прижала ладонь ко рту, и её глаза мгновенно наполнились светлыми, счастливыми слезами. Отец медленно выдохнул и сел обратно, словно ноги перестали держать.

— Я… — начал он и не смог договорить. Только поднялся и обнял нас обоих сразу, крепко, так, что у меня хрустнули кости.

— Моё солнышко… — выдохнул он мне в волосы. — Яра… Ты… ты…

— Папа, дыши, — Дарина уже суетилась с салфетками и смеялась сквозь слёзы.

Демьян впервые за вечер улыбнулся широко и по-настоящему.

— Поздравляю, — сказал он Алексею, и в его голосе звучало уважение. — Добро пожаловать в клуб неспящих.

Мила подошла ко мне и обняла крепко, по-сестрински.

— Я так рада, — прошептала она. — Ты даже не представляешь.

Я представляла. Потому также радовалась за них с Демьяном.

Радовалась, что у нас есть будущее, а в нём есть место для смеха, для детских шагов по коридору, для запаха пирога и тёплых рук близких людей.

Поздно вечером, когда свечи догорели, а дети Милы и Демьяна, наконец, уснули на диване под пледом, отец вышел на крыльцо. Я вышла следом. Небо было тёмным и ясным, звёзды яркими, как в детстве.

Отец долго молчал, потом сказал:

— Странно… я когда был там, в горах, думал, что если вернусь, буду проживать жизнь на полную катушку. Вернусь на работу. А теперь мне ничего не надо. Только чтобы вы были.