- Еще одно движение, и я снесу ему голову, - крикнула Домингесу, останавливая шум и всю перебранку. Я чувствовала адскую боль и знала, что с каждой секундой теряю приличное количество крови. Надо было заканчивать весь этот ужас немедля.

Так, к этому моменту, двое бандитов были оглушены, двое ранены, а Маурисио был в шаге от ножа в горло.

Я тяжело дышала. На короткое мгновение позволила себе восхититься тем, что смогла остановить пятерых крупных мужчин лишь с помощью магии.

- Мам, возьми дубинку – она за печкой и врежь в тех, кто проснется.

«Уж это, надеюсь, хрупкая женщина сможет сделать», - подумала я и продолжила:

- Хуан, подними ружье и подстрели ногу всем этим бандитам, что б они не смогли убежать. Пяти пуль как раз должно хватить, - удивила саму себя. Когда она успела превратиться в воительницу с четкими указаниями и с расчетами пуль?

- Виктория, - жалостливо произнесла Франческа, прикрывая рот и наблюдая, как кровь вытекает из худенького тела ее единственной дочери.

Глаза Маурисио и Домингеса сверкнули яростью, челюсти проскрежетали. Именно эта картина привела меня к неопровержимой мысли: эти подлецы никогда не изменятся. Горбатого только могила исправит. И даже если я доведу их до законного правосудия, хотя вполне возможно, что в этих краях она существует лишь фиктивно, бандиты всегда найдут способ выйти на свободу и продолжить свои грязные деяния. И как обычно показывает практика, начнут они именно с тех, кто упек их за решетку.

Это был опасный момент, ибо они могли просто повалить меня на месте с размаху ноги и прикончить одним ударом. В связи с чем мне пришлось сделать то, что должно было: я резко вонзила нож в горло главаря и сделала это несколько раз, ведь страх быть убитой ими кричал, что надо наверняка довести дело до конца, а свободной рукой магией начала душить Домингеса, что сделал шаг в ее направлении. И не знай он, что я вновь применю магию, то с успехом бы свернул мне шею сам.

Эта наверняка была эпичная картина, где женственная стройная девушка с распущенными красивыми волосами и в пышном, но дырявом от пули платье, облитом собственной кровью, бессчётное количество раз, из последних сил, продолжает вонзать нож в горло врага: сидячего на стуле толстяка в богатых одеждах, а другой рукой душит человека в метре от себя.

Я даже не поняла, когда начала кричать. Так истошно, словно пелена слез и отчаяния наконец-то накрыли меня. Я даже не сразу сообразила, что тело Сержа Домингеса с глухим звуком упало на пол, а я все так же продолжала стоять, качаясь, и держа нож в горле другого убийцы.

Силы мои иссякли. Крови в организме осталось до того мало, что я не могла удержать тело Виктории в вертикальном положении.

- Виктория! Виктория! – звала меня по имени Франческа, вытаскивая из этой трясины ужаса, в которое я невольно загнала саму себя. – Виктория, ты меня слышишь?

Франческа не решалась подойти ко мне ближе. Оно и понятно, я в этот момент переживала не самые лучшие свои минуты жизни. Поэтому говорила со своего угла, до откуда успела дойти с дубинкой, прежде чем увидела картину карающей истерзанной дочери.

Я замолкла и немного повернула голову в их сторону. И даже если я и понимала, что выгляжу сейчас жутко страшной, все же увидеть это глазами девочек было выше моих сил. Они зажались у столешницы в дальнем углу, а лица их были бледнее, чем у самой смерти. Казалось, будто они разучились дышать и моргать, ибо просто смотрели на свою учительницу во всю ширь глазниц.

Я хотела было улыбнуться и сказать, что все в прошлом, хоть дома и остались еще три чужака, один из которых пока не решался приступить к действиям, но это был только вопрос времени…

Об этом я узнала лишь некоторое время спустя.

Глава 36

Глава 36

- Виктория! Виктория! – чьи-то руки тревожно трясли мое тело. – Проснись же! Виктория! Господи, да что же это за такое?!

Это была Франческа, что сидела на коленях передо мной и молилась, как только умела, лишь бы ее ребенок проснулся. Обеими руками она зажимала полотенцем рану на моем животе, пытаясь остановить кровотечение.

- М-м-м… - лишь смогла выдавить из себя, чтоб только дать знать, что я в сознании.

- Виктория, очнись! Умоляю тебя! Дорогая, очнись, нам надо бежать!

Боль застилала глаза, наливая их как свинцом, тело одеревенело. В воздухе кружил запах кислого железа, запах крови вперемешку с дымом.

Я с трудом вспоминала, что произошло со мной и почему я оказалась лежачей на полу. Франческа помогла мне подняться, все так же придерживая окровавленное полотенце к моему животу.

Мой замутненный болью взгляд упал на девочек. Хотела было улыбнуться, сказать, что все в прошлом, но сил нет даже на этот скупой жест… Подняла глаза к окну и увидела приближающиеся огни. Тут, как назло, по голове прошла тупая боль, от чего перед глазами стало темно и я, потеряв полностью равновесие и сознание, вновь упала на пол.

Стоило лишь отвлечься, дать несколько секунд себе расслабиться, и кто-то уже дает тебе под дых.

Раздались выстрелы, что в тишине дома можно было понять, что человек, который нажал на курок, был нерешительным, но воинственно настроенным. Хуан крикнул:

- Фас, Дикси, фас! – и продолжил трясущимися руками и сбитым дыханием перезаряжать ружье.

Собака залаяла и на кого-то набросилась, ибо послушался человеческий стон.

- Это тебе за Лусию, паразит ты такой! – прохрипел сторож. – Не смей больше угрожать ей, вонючая ты свинья!

- Виктория! – вновь взмолилась Франческа, немного ударив меня по лицу. – Вставай. Давай я тебе помогу.

Мне удалось принять сидячее положение и то лишь с помощью матери Виктории. Мой мозг с каждой минутой все более приходил к равновесию и миропониманию.

- Что происходит? – услышала крики из-за стен.

- Кажется, деревня бастует, дорогая. И твою школу хотят снести с лица земли.

- Чудесно, - сарказм неожиданно выскользнул из моих губ.

Франческа с трудом помогла мне встать на ноги. Едва я приняла вертикальное положение, как мир вокруг меня поволокло в разные стороны и чуть не звезды сыпались с небес.

Я почувствовала, как что-то липкое и густое потекло по шее от затылка, и эта жидкость, казалось, обжигало мое умирающее тело.

- Держись, солнце, нам надо идти! – приказала мать, закинув мою руку себе на плечи.

- Они не войдут и не смогут ничего сделать, мам, - улыбнулась я ей. Если к взлому бандитов я оказалась готова, то уж о физической устойчивости дома можно было не беспокоиться.

- Как? Почему? – таща к черному выходу, о котором, к слову, я никогда не задумывалась, спросила Франческа.

- Если я к тому моменту не умру, то сама тебе покажу.

Я резко повернула в другую сторону, о чем пожалела сразу же на месте, ибо чуть не свалилась от головокружения и обессиления на ближайший диван.

- Господи, дорогая! – вскрикнула Франческа, что едва удержалась на ногах.

На этот раз я заставила саму себя встать и пойти уже без помощи матери Виктории, придерживаясь за что попало. Из моих глаз текли слезы и что уж тут скрывать – я жутко боялась. Дико боялась, что умру прежде, чем завершу эту миссию до конца.

«Я смогу, черт возьми!» - говорила себе до тех пор, пока не смогла открыть входную дверь.

На улице мне привиделся ад. Зловещие очертания гор под полной луной, толпа народу с факелами до того разъяренными, что казалось того и ждали, чтобы наброситься на учительницу, которая посмела взять на себя бремя обманом выуживать у них девочек и вбивать им в головы разные глупости.

Я выпрямилась, насколько это было возможным из-за открытых ран и гордо вздернула голову.

«Я не дам ни себя, ни свой дом-школу в обиду. Костьми лягу, но удержусь на плаву».

Перед глазами мелькали подозрительные пятна. Они мешали мне сосредоточиться и болезненно отдавали тревожные звоночки о том, что время на исходе. Но я продолжала стоять и смотреть, как люди постепенно окружают мой дом.

Из-за спины послышался шорох.

- Сеньорита Виктория, - детский голос как звон колокольчика прозвучал у моих ног.

Обернувшись, она увидела девочек.

- Что вы тут делаете? – прохрипела, ведь я надеялась, что они ушли в безопасное место вместе с Лусией и Хуаном.

- Мы поможем вам. Мы с вами, - с последними словами, девочки взялись за руки и улыбнулись ей.

- Спасибо, но вам лучше уйти.

Девочки не сдвинулись. Проклятье!

- Вы, - обратился один мужчина из толпы, тыкнув пальцем в мою сторону. Его фигура смутна напомнила мне в темноте фигуру отца Кастодии. – Я умею держать слово, и я лично пришел, чтоб снести эту отвратительную школу!

Я повернулась к нему и, собрав всю силу в кулак, рассмеялась. Господи, я воистину превращаюсь в ведьму! Вся в крови, бледная и смеющаяся, как карга, изо рта которой уже вытекала кровь.

- Прикоснешься к дому и пламя поглотит тебя! Ибо это храм Господень! И тут дают знания и силу выживать! – что есть мочи прокричала в толпу.

- Из-за таких сук, как вы, происходят войны! Из-за таких прошмандовок как вы рушатся традиции и ценности! Мы не позволим какой-то блуднице развращать наших детей! – крикнул кто-то в толпе, лица которого женщина даже в здравии не разглядела бы, не говоря о том, что сейчас, когда она едва-едва держалась на ногах.

- Бог со мной! И он защитит мой храм! – произнесла я, когда заметила, что к отцу Кастодии подошел еще один мужчина. Это был дядя Деборы.