— Заберём сначала к нам в приёмное, а потом отправим в Балашов, — решилась Вера Николаевна. — Сейчас ещё Лаврову позовём для рекомендаций. Только его документы нужны.

Искать документы в чужом доме пришлось мне. К счастью, нашёл я их быстро, в верхнем ящике древнего комода.

В общем-то сделал всё, что мог. Помог погрузить пациента на носилки и в скорую. Ивана Степановича увезли.

Надеюсь, он выкарабкается.

Я вернулся в дом, надел куртку. Затем задумался, что делать с домом. Нашёл ключи в прихожей, решил его закрыть. Не оставлять же нараспашку.

Закончив, вернулся к Косте.

— Что там? — спросил он. — Плохо деду стало?

— Да, похоже на инфаркт, — устало ответил я. — Сделал что мог, теперь его повезут в Балашов.

— Выглядишь ты паршиво, — честно сказал Костя, рассматривая меня в зеркале заднего вида. — Словно марафон бежал.

Да лучше марафон пробежать, чем качать пациента в одиночку. Я ничего не ответил, просто постарался хоть немного привести себя в порядок перед следующими вызовами.

Остальные проехал быстро. Проблем нигде не было, только нужно было открыть ещё два больничных.

Вернувшись в поликлинику, первым делом дошёл до приёмного отделения. Там сегодня дежурила Марина.

— Доктор, хотите про своего пациента узнать? — улыбнулась она.

— Да, Иван Степанович Кораблёв, — кивнул я. — Его уже увезли?

— В Балашов, да, — она открыла журнал. — Вообще Тамара Павловна сказала, что шансы неплохие. Сердце как будто скрытые резервы откуда-то нашло и начало работать лучше, чем должно было.

Кто бы знал, чего мне это стоило!

— В общем, дали ему все препараты и отправили. Он даже в сознание пришёл, — добавила Марина. — Всё про дом свой спрашивал и про то, что вообще произошло.

— Я дом его закрыл, но теперь не знаю, как ключи передать, — ответил я. — В Балашов я не собирался.

— Вы отдайте Тамаре Павловне: она, кажется, завтра поедет туда по каким-то делам, как раз в больницу, — ответила Марина. — Я слышала, как она рассуждала, что завтра его ещё раз проверит.

— Отлично, спасибо, — я вышел из приёмного отделения и вернулся в поликлинику.

Поднялся на второй этаж и остановился, пытаясь снова отдышаться. Нет, для таких подвигов я ещё не готов. Вечно приходится работать сверх возможностей тела Сани.

Снова вдох из ингалятора — и добрался до Лавровой.

— Агапов, что вы хотели? — удивлённо спросила Тамара Павловна.

Снова сидела за столом с кружкой кофе. Я пропустил легендарный момент, когда она вообще отсюда выбиралась, чтобы посмотреть пациента.

— Мне сказали, вы завтра поедете в больницу в Балашове, — ответил я. — Хотел попросить вас передать Кораблёву ключи. Я запер его дом.

— Да, передам, — она забрала связку ключей. — Спасибо.

Я обратил внимание, что какая-то она задумчивая. Даже без привычных гадостей обошлась.

А у меня сегодня как раз день, когда я выслушиваю о всевозможных женских проблемах. У меня очень-очень напряжённые отношения с Лавровой, но всё-таки я решил спросить, что случилось.

— Всё в порядке? — спросил я.

— Да, просто… — она повернулась ко мне. Помолчала, размышляя, стоит ли мне это говорить. Потом решилась. — Я кардиолог, Агапов. С двадцатилетним стажем. А сегодня, когда привезли пациента, я смогла оказать базовую помощь и отправить в Балашов. И всё.

Она потянулась было к кофе, но с отвращением отставила его в сторону.

— И так каждый раз, — продолжила она. — У нас в больнице нет кардиологического отделения. Нет оборудования, нет нужных препаратов. Я знаю, как проводить тромболизис, как правильно реанимировать. Но здесь я могу только сидеть в поликлинике и принимать гипертоников. А пациентов, которым нужна экстренная помощь, отправлять в Балашов. И знаете, со временем я всё больше стала плевать на свою работу. Может, это и называется выгоранием.

Тамара Павловна снова замолчала, отвернувшись к окну. Я тоже молчал, давая ей выговориться. Ну вот день сегодня такой, все делятся своими переживаниями.

Хорошо понимал чувства заведующей. Хотя, честно говоря, даже не думал, что она об этом переживает. Лаврова и со стороны казалась врачом, которому плевать на пациентов. Теперь понятно, что за этим стояло.

— Если Кораблёв не доедет до Балашова, это будет не моя вина, но я буду виновата, — добавила она. — И мне потом с этим жить.

— Тамара Павловна, вы сделали что могли, — сказал я. — Я уверен, он выкарабкается. И вы приложили к этому все усилия. У него есть силы бороться.

Особенно с моей праной, о чём я, по понятным причинам, умолчал.

— Вы думаете? — с надеждой взглянула она на меня.

Я молча кивнул. Лаврова неожиданно улыбнулась, и это был первый раз, когда я увидел, как она улыбается.

— Может быть, я в вас и ошиблась, — задумчиво проговорила она.

Это было нечто, похожее на искреннюю похвалу. От Лавровой-то, которая мечтала меня уволить. Неожиданно.

Я отправился в свой кабинет. Спускаясь по лестнице, почувствовал сильное головокружение. О нет…

Мир зашатался, и я с трудом успел схватиться за перила. Перерасход праны. Он давал о себе знать.

В прошлый раз после стрелки с Чердаком я расплачивался пару дней. Слабость, тошнота, головокружение. Но в этот раз всё гораздо серьёзнее.

Голова начала раскалываться, перед глазами плыли цветные пятна. Тело будто налилось свинцом, движения стали даваться с трудом.

Я сжал зубы и продолжил спуск. Нельзя показывать слабость. Нужно дойти до кабинета, доделать дела. Отправиться домой.

Каждый шаг давался тяжело, я на какой-то период времени полностью потерял способность ориентироваться в пространстве. Но продолжал идти вперёд.

Такое состояние будет время от времени настигать меня ещё несколько дней. Такова цена за Кораблёва. Но иначе я поступить не смог.

Через несколько минут стало чуть-чуть полегче. Головная боль и тошнота не стихли, но я хотя бы вернул себе способность к ориентации в пространстве. Зашёл в кабинет, опустился за свой стол.

— Ты в порядке? — встревоженно спросила Лена. — Бледный какой-то.

— Устал, пока пациента спасал, — отозвался я. — Ты молодец, что решила проведать Кораблёва. У него был инфаркт, его увезли в Балашов.

— Ничего себе! — удивилась медсестра. — Вот это совпадение, что я решила именно ему позвонить… Бывает же такое!

Да, совпадение и правда мистическое. Я кивнул, не находя в себе больше сил на разговоры, и принялся за заполнение домашних вызовов.

Лена скоро ушла домой, а я решил ещё посидеть с бумагами. Когда стало ещё чуть полегче, пошёл открывать больничные листы.

— Привет, — улыбнулась мне Лена, работающая там. — Давно ты не заходил!

Только сейчас сообразил, что теперь у меня две знакомых Лены. Одна моя медсестра, другая работает на открытии больничных листов. Медсестра Лена и больничная Лена, для удобства буду называть их мысленно так.

— Да надобности не было, — пожал я плечами. — Вот, два больничных надо открыть.

Лена забрала у меня бумажки с данными и застучала по клавиатуре.

— Какие планы на выходные? — как бы невзначай спросила она.

Точно, а ведь она намекала мне на поход в кино. Прости, Лена больничная, но в эти выходные мне точно не до кино. У меня у самого жизнь как кино уже. Под названием: «А бывает вообще хуже?»

— В Саратов поеду к родителям, — ответил я. — Давно им обещал.

— Понятно, — слегка погрустнела девушка. — Тогда хорошо тебе съездить!

— Спасибо, и тебе хорошо провести выходные, — я забрал распечатанные больничные и вернулся к себе.

Поработал до шести вечера, решил дольше не засиживаться. Собрался и отправился домой.

По пути к дому меня снова настиг этот приступ, пришлось несколько минут стоять и ждать, пока он пройдёт. В эти моменты не помогал ни ингалятор, ни что-либо ещё. Его надо было просто пережидать.

Наконец добрался до дома. Гриша, как обычно, лежал на своей раскладушке. Интересно, он вообще с неё встаёт днём?

— Привет! — помахал он мне рукой. — Чего такой уставший?

— Работал, — усмехнулся я. — В отличие от некоторых.

— Да ищу я, ищу, — мгновенно надулся друг. — Ладно тебе. Думаю, может, в интернете что-нибудь найду. В общем, в процессе я.

— Ага, — покачал я головой.

Надо будет провести с ним ещё один серьёзный разговор. Думаю, сделаю это, как вернусь из Саратова, если за это время ничего не изменится. А то Гриша совсем не заботится о своём собственном кредите.

— Сегодня я ухожу, у меня встреча, — оповестил я друга. — Поужинай сам, яичницу себе пожарь.

— А куда это ты? — с любопытством спросил он.

— Потом расскажу, сейчас опаздываю, — отмахнулся я.

— Ну, я готовить не умею, — снова надулся Гриша. — Ладно, бутеров поем, тебя дождусь. Только как вернёшься — расскажи, что за суета.

Я кивнул и отправился в душ. После принялся искать подходящую одежду. Найти что-то приличное у Сани всегда было непросто. Вообще уже стоило обновить гардероб, но во-первых, на это не было средств, а во-вторых, я был в процессе похудения, и в этом не было смысла.

К счастью, одна приличная рубашка светло-голубого цвета всё-таки нашлась. Вниз надел джинсы, вышло очень даже ничего.

— Ой жених! — ехидно прокомментировал мои сборы Гриша.

Знал бы он, как близок к истине. Я отмахнулся от него, оделся и отправился к Савчук.

Она жила в центре Аткарска, совсем недалеко от «Инь-Янь». По дороге на меня снова нахлынул приступ слабости, но я справился. Добрался, позвонил в дверь.

Она открыла почти сразу, и сначала я даже её не узнал. Тёмно-синее облегающее платье, распущенные волосы, макияж. Выглядела просто потрясающе, совсем не сравнить с той Савчук, что я привык видеть на работе.