На его губах появилась улыбка.

– Только перед этим заберу то, что мне причитается. Пожалуй, это будет поцелуй.

Джейн отшатнулась.

– Я сказала, что больше не коснусь тебя.

– В таком случае… Вы ещё не забыли, что я спас вашего мустанга? Пора вернуть долг.

Она упрямо взглянула на Уолтера, надеясь, что он выберет плату, не подразумевающую касаний.

– Что я должна сделать?

Вместо ответа он рывком прижал её к себе, подхватил, оторвав от земли, впился в губы и понёс, ступая по каменным плитам, как по лестнице, спускаясь всё ниже. Этот жадный, собственнический поцелуй стёр всё, что случилось сегодня до него. Улетучились мысли о смертях, о поединках, о спутниках… Осталась только маленькая мисс Хантер в руках мистера Норрингтона. Язык Уолтера сплетался с её языком, доставляя острое, мучительное удовольствие. Губы вмиг распухли от его напора. Тонкая кожа покрылась болезненными трещинами. Уолтер не собирался прекращать, а Джейн и не просила о пощаде.

Когда поцелуй прервался, они уже переместились в глубь расщелины. Только тогда Джейн увидела, что ошиблась: кроме неё и Норрингтона здесь оказались все, кто делил с ней путь, и каждый из этих людей смотрел на них двоих, только что оторвавшихся друг от друга. Джейн вздрогнула: губы жгло, но сильнее жгли взгляды. Она ощущала на себе каждый. Среди людей, оказавшихся здесь, находился и отец. Пусть она давно не искала его одобрения, ей стало не по себе от мысли, что поцелуй произошёл на его глазах. Джозеф смотрел без осуждения, понимая, что устоять перед Норрингтоном, если он захотел соблазнить, не сумела бы ни одна девушка. На лице отца отпечаталась лишь безграничная горечь. Сожаление. Вина. «Мне не стыдно перед ним», – попыталась убедить себя Джейн. Уолтер, сжав пальцы на её талии, вкрадчиво прошептал:

– А перед нашим благородным маршалом? Ведь именно его вам хотелось бы назвать отцом, только что он теперь подумает?

Обернувшись к Питеру, Джейн инстинктивно сжалась. Увидеть его реакцию было по-настоящему страшно.

– Мисс Хантер… – проронил Ривз.

Джейн почувствовала, что не удивила маршала. Он столько всего повидал за жизнь, что устал разочаровываться. И всё же в его голосе прозвучала глубокая боль – та, что разрывает сердце любящего родителя на части. Боль такой силы отдавалась в грудной клетке как своя. Опустив ресницы, Джейн малодушно отвернулась. О том, чтобы посмотреть на Куану, она не смела даже думать.

– Значит, я недаром опасалась… – Не договорив, Маргарет качнула головой.

Если бы они ничуть не сдружились за время пути, мисс Эймс не постеснялась бы произнести обвинительную речь, ведь её картина мира не предполагала полутонов. Теперь же Маргарет не спешила с обвинениями. Джейн медленно выдохнула, силясь прогнать бивший её озноб. «Уолтер ждал этого момента, оттягивал его до последнего и вот, поймав меня на слове, решил покуражиться. – Дрожь не стихала, пальцы тряслись. – Он предупреждал, что разоблачение неизбежно». Легче от этого не становилось, особенно под взглядом Куаны, который Джейн всё равно ощущала каждой клеточкой. Хотя индеец знал о том, что тёмный дух искушает его любимую, он упорно верил, что она выстоит, пока они идут рука об руку. А Джейн шагнула в бездну – выбор, хуже которого и придумать нельзя.