Набатом стучат в моей голове слова отца Анны, а сердце лупит в районе горла.
Я жду вспышку боли. Напрягаюсь всем телом, вот только ничего не происходит.
Рука Эдварда замирает в воздухе, потому что её перехватывает другая рука.
Крепкая, твердая, обтянутая тугими венами, и я скольжу вверх по открытому предплечью, по небрежно закатанным рукавам черной рубашки, по широким плечам и мощной шее, пока не добираюсь до лица.
Вздрагиваю, когда встречаюсь взглядом с тем, кто только что спас меня от удара.
В глазах цвета грозового неба бушует ярость, желваки ходят ходуном, а крылья его идеального носа раздуваются, когда он несколько раз глубоко вдыхает.
От энергии этого мужчины у меня перехватывает дыхание, и внутри всё сжимается. Кажется, что весь мир замирает.
— Что здесь происходит? — словно гром встряхивает воздух вокруг его грубый голос, и он переводит взгляд на Эдварда, который от мощной давящей, энергии этого дракона вжимает голову в плечи.
— А-а, господин ректор, приветствую, — мямлит он
— Вижу, ты отреагировал на наше письмо, Рейдж, но привёз… кто это? — господин ректор, как назвал его Эдвард, снова обращает на меня свой взгляд, скользит небрежно по мне и возвращается к моему родственнику.
— Разве я мог проигнорировать приказ от совета. А это… — медлит Эдвард, на мгновение мне кажется, что он наслаждается — Это моя племянница Анна, Анвар. Дочь Грегори — добавляет Эдвард
И взгляд господина ректора немедленно возвращается ко мне. Он отпускает Эдварда и полностью разворачивается ко мне, нависая.
Я ощущаю на себе всю тяжесть его сдерживаемой ярости. Взгляд напротив медленно темнеет, обжигает такой лютой ненавистью, что я вдохнуть не могу. Воздух вокруг становится тяжелым, колючим, обжигающим от его эмоций. Я вжимаю голову в плечи, пока он полосует меня яростным взглядом, вбирая в себя каждую черту моего лица. И везде, где касается меня взглядом словно остаются рванные раны.
Он ненавидит меня. Ненавидит. А я его даже не знаю.
Каждая клеточка моего тела горит. Зрачки напротив медленно вертикально вытягиваются, а черты красивого мужского лица вытягиваются. Так близко я ещё никогда не чувствовала ни одного дракона, а этот сейчас смотрит на меня с таким высокомерным презрением, что по спине пробегают колючие мурашки.
— Она всё ещё жива — бросает он сквозь зубы и трясёт головой. Зрачки снова приходят в норму, а сам он делает глубокий вдох, выпрямляется и проводит рукой по угольно-черным волосам. — Хорошо — добавляет и от стали в его голосе у меня немеют руки. Если какое-то время назад я была уверена, что найду спасение в этой академии, то сейчас эта крохотная надежда в прах рассыпалась от одного только вида господина ректора. — Тогда следуйте за мной. — произносит и кивает в сторону.