И главное — чья это спальня, и как я здесь очутилась?!

«…Половина сейчас, а остальные деньги получишь после свадьбы, когда я оседлаю нашу строптивицу».

Я в ужасе вскакиваю с постели.

Но в ту же секунду стены спальни словно бы оживают и начинают вращаться вокруг меня с дикой скоростью. Отчего я плюхаюсь обратно на постель и невольно зажмуриваюсь.

— Ишь ты какая быстрая! Сразу встать не получится, — доносится до меня женский голос. — Он влил в тебя столько этой гадости, что на десятерых как ты хватило бы!

Я осторожно приоткрываю глаза…

Слава богу, комната уже не кружится, и меня почти не тошнит.

Поэтому я медленно поворачиваю голову на голос и вижу стоящую около стола женщину лет пятидесяти.

Её лицо кажется мне знакомым.

Да это же Улла, служанка этого извращенца Броули! Это она подала мне тот самый имбирный лимонад, после которого я сразу же потеряла сознание!

— Что тебе велели сделать на этот раз? — Я с ненавистью смотрю на служанку. — Пришла, чтобы дать мне еще отравы?!

— Очухаться очухалась, а вот мозги у вас на место еще не встали, как я посмотрю… Зачем тогда я тебя приводила в чувство?!

Женщина подходит ко мне и тычет мне в лицо пузырьком, который «благоухает» противообморочными каплями.

Запах настолько убийственный, что я непроизвольно отворачиваюсь.

— И зачем тебе это? Сначала превратила меня в овощ, а потом вдруг бросилась приводить в чувство?! — Но тут меня осеняет догадка, и я сразу же высказываю её в лицо этой неприятной особе: — Или твой ненормальный хозяин все еще мечтает о том, что я добровольно пойду за него замуж?!

— Нет, это вряд ли, — довольно ухмыляется Улла. — Вы все правильно ему вчера сказали. Я даже не ожидала такого от ровейны.

Неожиданно она вновь подносит к моему лицу пузырек с противообморочными каплями.

На этот раз я не успеваю вовремя отвернуться, поэтому резкие пары ударяют мне в нос, и я закашливаюсь.

— А сейчас-то зачем?! — Я с возмущением смотрю на служанку, вытирая выступившие слезы.

— Чтобы не свалилась где-нибудь по дороге. Вам же придется уехать отсюда как можно быстрее…

Я не верила в такую удачу, а после предательства близких людей я забыла о доверии раз и навсегда.

— С чего мне тебе верить? Вдруг это новые козни Найлы и твоего безумного аптекаря?!

— Нет. Ровейн Броули убьет меня, если узнает, что это я помогла сбежать его «сладкой козочке», — последние слова она произносит, явно копируя своего хозяина. После чего женщина со злостью сплевывает в сторону. — Не на ту напал… никому его не отдам! Я всю жизнь на него работала! Сначала выгребала дерьмо из-под его детей, потом из-под его больной жены!..

Как выяснилось, Улла давно уже мечтала стать полноправной хозяйкой в доме аптекаря.

Она пришла сюда еще девушкой, и считала, что заслужила это звание как никто другой. Именно поэтому она не собиралась терпеть в доме соперницу.

— Только этого мне не хватало на старости лет! Чтобы мной помыкала какая-нибудь придирчивая хозяйка? Не бывать этому! Я тут главная! Причем, уже очень давно… — Улла кокетливо поправляет свой кружевной чепец. — Ровейн Броули только на людях строг со мной, а ночью, когда я делю с ним постель… Он хоть и старый, но в этом деле такой проказник!

— Не хочу даже слышать об этом! — обрываю я её на полуслове.

Не хватало еще услышать подробности их сексуальной жизни. Меня до сих пор подташнивает, а после такого меня обязательно вывернет наизнанку!

Но тут меня обжигает страшная догадка, и мне вновь становится дурно…

— Улла, а кто меня сюда принес?

— Хозяин, кто же еще?

— А кто расшнуровал мне корсет? — в ужасе бормочу я, представляя скрюченные пальцы этого извращенца на своей груди. — И что было потом?!

— Да успокойтесь, вы! Ничего не было. Я бы этого не допустила, — угрожающе произносит служанка. — Хотя этот старый дуралей и ходил около вас кругами как голодный пес возле косточки… Приведите себя в порядок, я сейчас выведу вас с черного хода.

— Спасибо вам за все, — с облегчением вырывается у меня. Хотя я прекрасно понимаю, что Улла сейчас больше помогает себе, чем мне.

— Ровно в десять хозяин встречается с Найлой в аптеке. Она придет к нему за своими деньгами. Так что вам нужно убраться из дома вашего отца до её возвращения. Берите в дорогу самое ценное. Главное, деньги не забудьте!

Я киваю ей в ответ.

Да, именно так я и сделала бы… если б они у меня были.

Зато у меня имелось то, что представляло для меня бо́льшую ценность, чем деньги…

Глава 5

Глава 5

Даже когда меня как щепку несло из одного мира в другой, я все время прижимала к груди сумку с самыми красивыми сортами своей коллекции.

У меня и мысли не возникало выпустить из рук ценную поклажу. Хотя любой другой на моем месте бросил бы к черту эту сумку и прикрыл руками голову. Или же предпринял что-нибудь еще ради своей безопасности.

А когда я наконец почувствовала под ногами твердую почву, то первым делом я запустила руку в сумку и успокоилась лишь после того, как дотронулась до бархатных листочков…

Так я очутилась в Золотой Эловене. В мире, где богатство и роскошь соседствовали с нищетой, и между ними была непреодолимая пропасть.

Так мне казалось до недавнего времени. Ровно до того момента, как в один не прекрасный день из благополучной графской дочери я не превратилась в проклятую отцом дочь и беглянку без гроша за душой.

Но тогда я радовалась лишь тому, что осталась жива, и что этот проклятый подземный переход наконец-то закончился.

Как сейчас помню свое удивление, когда я из него вышла…

Еще бы! Ведь под землю я спускалась днем, а вышла почему-то ночью!

Ретро-фонари освещали мощенную булыжником улицу. Теплый ночной ветерок небрежно колыхал зеленые кроны деревьев и путал мои распущенные волосы. Хотя еще совсем недавно я собирала их в пучок и закрепляла надежной заколкой.

Странно, но я тогда всем этим непонятностям даже не удивилась.

До меня уже дошло, что если меня занесло в такое загадочное место, то не стоит удивляться тому, что глубокая осень вдруг превратилась в разгар лета.

Я ступала по гладким камням и крутила головой во все стороны. Рассматривала незнакомые мне старинные здания, и в свете газовых фонарей они казались мне волшебными и таинственными…

Звук моих шагов гулким эхом раздавался в безлюдном ночном городе, и меня это порядком напрягало. Поэтому я старалась ступать как можно мягче. Но мои туфли со странно изогнутыми каблуками издавали такой стук, словно по мостовой шла лошадь!

Сама не помню как, но вскоре я оказалась перед огромным домом, который показался мне знакомым.

Удивляясь самой себе, я уверенно схватилась за железное кольцо на входной двери, и потянула его на себя.

Очутившись в просторном холле, я бегло осмотрелась. Но все здесь показалось мне настолько знакомым, что я тут же успокоилась.

На цыпочках, чтобы никого не разбудить, я проскользнула к центральной лестнице и как угорелая бросилась наверх.

Запыхавшаяся, я влетела в свою комнату и первым делом аккуратно расставила на просторном подоконнике все фиалки.

Меня даже не удивил тот факт, что вместо дорожной переноски цветы почему-то оказались в квадратной корзине с откидывающейся крышкой. И то, что в зеркале я увидела не свое, но очень знакомое лицо, меня совсем не смутило. О премиленьком воздушном платье а-ля мадам Помпадур и говорить нечего, его я лишь окинула взглядом и тут же отвернулась от зеркала.

Привычным движением я расстегнула какое-то невероятное количество крючков на лифе и выскользнула из платья. С огромным облегчением я бросила его на ближайший стул. Вскоре туда же отправился и корсет.

После чего я неожиданно почувствовала себя такой разбитой и уставшей, что с трудом добралась до кровати.

Я даже не стала надевать на себя ночную рубашку, упала на перины прямо так, в тонкой сорочке и панталонах. Что было непозволительно для знатной ровейны.

А утром я уже просыпалась под звуки большого города. С улицы доносилось звонкое цоканье копыт, громыхание каретных колес и звонкие голоса уличных торговцев.

Я же лежала на кровати с открытыми глазами и не могла понять, как можно быть одновременно и Екатериной Переверзевой, и Элизой Альтомир?!

Так что ничего удивительного, что даже в таком ужасном положении как сейчас, я не собиралась расставаться со своими любимыми фиалками.

Мне не хотелось оставлять их на верную погибель в доме графа Альтомира…

Когда я вбежала в свою каморку, в которую меня определила «добрая» и такая «заботливая» Найла, я тут же бросилась к цветам. И начала быстро ставить горшочки с фиалками в ту самую квадратную корзину, в которой я их сюда и принесла больше года назад.

Теперь оставалось лишь побросать свои вещи в дорожную сумку с платьями.

Их я сложила заранее, тщательно и очень аккуратно.

Ведь для меня эти платья были сейчас не просто нарядами, а моим спасением. Так что я уже прикидывала в уме, сколько смогу выручить за каждое из них, и как долго у меня получится прожить на эти деньги.

Я открыла дорожную сумку с платьями и… замерла от ужаса.

В ней было пусто, не считая какой-то белой тряпки.

Я машинально её схватила...

Господи, что же делать?! Все платья пропали, осталась лишь одна нижняя сорочка! Да и ту наверняка оставили словно бы в насмешку.

«Ушла из дома в одной сорочке…»

Эта фраза заиграла для меня новыми красками.