Но как же так?! Отец ведь разрешил мне их забрать!

Мало того, он прямо так мне и сказал, вернее, проорал мне в лицо: «Чтобы и духа твоего не осталось в моем доме! Забирай свои тряпки, все равно я прикажу их сжечь!!»

Но искать платья не имело никакого смысла. Я и так знала, что мне здесь никто не поможет. Ведь слуги смотрели на меня теперь как на прокаженную!

Никто из них так и не смог простить мне того, что я оказалась ничем не лучше их. И им столько времени пришлось прислуживать той, которая этого совсем не заслуживала.

То, что моя мать была знатной ровейной, уже никого не волновало. Все в доме знали, что графиня Альтомир доживала последние дни, а то и часы. Поэтому она уже не могла постоять за меня. Не могла помешать своему мужу выгнать её дочь из дома.

Кроме всего прочего родство в Греордании определялось по мужской линии. Женщины, можно сказать, считались здесь никем. Так что рассчитывать на какие-то права мне даже не стоило.

Не спасало меня и то, что мой кровный отец принадлежал к очень древнему и знатному роду. И что бы там не говорили мои злопыхатели, в моих жилах все же текла кровь знатных ровейнов.

Правда, здесь так никто не считал. Все думали, что я такое же исчадие ада, как и мой папаша…

Даже не сомневаюсь, что это работа Найлы. Ведь о моем настоящем отце, каком-то там Дагтаре, не знал здесь никто, кроме неё! И только благодаря её стараниям я сейчас была ничем не лучше придорожной грязи.

В пропаже платьев тоже наверняка она замешана!

Хотя, моя служанка Амара, которая еще три дня назад ловила мой взгляд, и казалась мне тихой и кроткой, ненавидела меня сейчас всей душой. Теперь и она готова была сделать мне любую гадость. Тем не менее, она никогда не посмела бы ослушаться приказа графа, поэтому здесь точно не обошлось без Найлы…

— Ой, а кто это у нас такой грустный? — слышится позади меня чей-то ехидный голос.

Я резко оборачиваюсь и вижу в дверях кухарку. Ту самую, которая постоянно угощала меня вкусными булочками.

Пышнотелая, с грудью необъятных размеров, она стояла в дверях и смотрела на меня с победоносным видом.

— Санара? Что тебе здесь нужно? Или ты зашла со мной попрощаться?

Я стараюсь держаться с достоинством.

Не хочу выглядеть перед ней затравленной и отчаявшейся девчонкой. Хотя на самом деле я ощущаю себя именно так.

— Вот ещё! Я хоть и не из знатных, но себе цену знаю! Зачем это я буду с вами прощаться?! — Она демонстративно ставит руки в боки. — Я честная женщина, а не какая-то там затасканная подстилка! Я никогда не позволяла никому до себя дотронуться, кроме мужа!

— С чем я тебя и поздравляю. Это все, что ты хотела мне сказать?

Наверняка эта старая дура намеревалась внести свою лепту в мою травлю. Хотела напоследок пнуть бывшую хозяйку как можно больнее.

И у неё это получилось!

Мое сердце едва не разорвалось от боли и одиночества. Перед глазами тут же появилось лицо Седрика, которого я никак не могла забыть…

Но я лучше сдохну, чем расплачусь! Не дам этой гадине повода для радости!

Но последней каплей для меня стало совсем другое…

— Можете не искать свои платья! — все еще по старой привычке обращается ко мне на «вы» кухарка. — Найла посоветовала служанкам забрать их. Сказала, что они станут платой за то, что мы столько лет прислуживали какой-то швали! Все равно хозяин даже разбираться с этими платьями не станет!

— Пошла вон! — на удивление спокойным голосом произношу я. — А если ты не закроешь свой поганый рот, то я всем расскажу в городе о том, что твоя дочка путается с нашим кучером. А у него, между прочим, есть жена и ребенок… Поэтому, иди лучше поищи грязь в своей семье, а ко мне даже не лезь!

Честно говоря, об этой связи знали уже все в доме. Кроме жены кучера, естественно. Даже я пару раз видела, как эта сладкая парочка обжималась в укромном местечке на заднем дворе…

Лицо кухарки вмиг становится красным.

Нет, даже бордовым. Не хватало еще, чтобы у неё случился сердечный приступ!

Как бы я её сейчас ненавидела, такого я ей не желала. Поэтому я лишь обрадовалась, когда Санара молча развернулась, и под её тяжелыми шагами заскрипел паркет.

Но радовалась я ровно до той поры, пока не заметила в её волосах костяной гребень, инкрустированный драгоценными камнями. МОЙ гребень! Тот самый, который мы купили мне вместе с графиней Альтомир в ювелирной лавке!

Этого я уже не смогла вынести… Словно разъяренная кошка я бросилась вслед за Санарой.

Одним ловким движением я вытащила гребень из её волос, которые были собраны в неаккуратный пучок. Отчего те рассыпались у неё на плечах жиденькой волной.

— Дочь потаскуха, а мать воровка. Ну и семейка у вас! — цежу я ей сквозь зубы.

Такого я от себя точно не ожидала. Видимо, волнения последних дней все же сделали свое дело, и я вмиг превратилась в настоящую фурию.

На мое счастье такой поворот событий ошеломил не только меня, но и кухарку. Отчего она бросилась от меня наутек с удивительной для её форм скоростью. Я же посмотрела на драгоценные камни в гребне и прикинула в уме, сколько я смогу за них получить…

Уходила я из дома с разрывающимся от боли сердцем. У меня даже не было возможности заглянуть напоследок к графине Альтомир. Той, которая стала для меня в этом мире матерью, и которую я уже успела полюбить всей душой.

Но в карете я взяла себя в руки и поняла, что даже на вырученные от продажи гребня деньги я долго не протяну.

Значит, мне нужно что-нибудь придумать. И причем срочно.

В этот самый момент за окном экипажа проплывал такой знакомый мне цветочный магазинчик «Букетик от Беккетов».

В него мы любили заходить с мамой. Именно в нем я покупала удобрения для своих фиалок. Иногда я даже перекидывалась парой фраз с сыном хозяина лавки Фарамантом…

Эта идея вспыхнула у меня подобно путеводной звезде, и я тут же приказала кучеру остановить карету.

Решительным шагом я направилась к лавке. Но перед тем как открыть дверь в этот маленький цветочный рай на всякий случай я взмолилась всем богам…

Глава 6

Глава 6

— Элиза? Рад вас видеть, — слышу я знакомый и немного растерянный мужской голос.

Слава богу в магазинчике сейчас работает Фарамант, а не его отец! Потому что хозяин лавки меня и слушать бы не стал.

В городе про меня всякое уже говорили, поэтому вряд ли уважаемый всеми торговец стал бы рисковать ради меня своей репутацией.

Как ни как в его магазинчик захаживали целыми семьями, и никому не хотелось бы встретить здесь падшую девицу.

— Фарамант, я понимаю, что ставлю вас сейчас в неудобное положение… Но поверьте, вас заинтересует то, что я хочу вам предложить…

В Греордании было принято украшать свои вечерние туалеты живыми цветами. Но это распространялось только на девушек, замужние ровейны предпочитали цветам драгоценности.

Причем, девушка из приличной семьи никогда бы не пристегнула к лифу платья красную розу или же какой другой яркий цветок. Такое здесь считалось признаком дурного тона. Так что молоденькие ровейны предпочитали украшать себя бледно-сиреневыми фиалками или же малюсеньким букетиком из цветков нежной гортензии.

Мне тоже нравилось так делать, но при этом я все же отличалась от других девушек. Ведь на моей груди красовались фиалки, которых в Золотой Эловене ни у кого больше не было!

В этом мире выращивались сорта попроще, фиалок с махровыми цветами здесь никто и никогда не видел. Поэтому, каждый раз как мы с графиней Альтомир заходили в магазинчик «Букетик от Беккетов», его хозяева бросали на меня заинтересованные взгляды. Точнее на фиалки, прикрепленные брошью к лифу моего платья.

На это я сейчас и рассчитывала…

— Фарамант, вы бы купили одну из самых красивых моих фиалок? Ту самую, которая вам тогда так понравилась?..

В подтверждение своих слов я достаю из корзины чудесную фиалку, взрослая розетка которой умещается на моей ладони.

В глазах молодого мужчины тут же вспыхивает интерес…

Ещё бы! Ведь это моя любимица «Румянец Морганы»! У неё мало того, что цветочки нежно-розового оттенка и в придачу полумахровые, так она еще и миниатюра!

Цветочники Греордании о такой малышке и мечтать не могли. Даже не сомневаюсь в том, что эта мини фиалка будет пользоваться в магазине бешенным спросом…

— Элиза, сколько вы за неё хотите?

— Десять золотых эловенов, не меньше, — не моргнув глазом отвечаю я. — И деньги мне нужны прямо сейчас.

Фарамнт даже не удивился, и это несмотря на то, что речь шла о больших деньгах.

Да никому и в голову не пришло бы просить такую сумму за фиалку! Но мы с Фарамантом понимали друг друга без слов. И он прекрасно знал, насколько этот цветок ценен. Но, он бы не был торгашом, если бы не попытался сбить мою цену…

— Элиза, но эта сумма даже превышает нашу дневную выручку! При всем желании я не смогу…

— Тогда восемь, и не эловеном меньше! Думаю, я без проблем смогу продать эту фиалку в цветочном магазине на соседней улице, — невозмутимо улыбаюсь я ему.

Фарамант заметно напрягся.

Понятное дело, ему совсем не нужно, чтобы у его конкурента появилась такая фиалка… И конечно, я предполагала, что он не сумеет или просто не захочет мне столько платить, но попробовать все же стоило.

— Согласен…

Из цветочной лавки я выходила окрыленная.

Сейчас я уже не ощущала себя загнанным зверем. У меня даже появилась некоторая уверенность в завтрашнем дне. К тому же, я при этом ничего не потеряла.