Разумовская к такой самоубийственной, и оттого сильной атаке была просто не готова — она вышла валять противницу в грязи потешной забавы, а оказалась на ринге смертельной схватки.

Оба копья с громким звоном, пронесшимся над всем парком, пробили защиту блондинки — одно вырвало крупный кусок плоти из левого бока, второе вонзилось в правое плечо. Размером ледяное копье было с небольшое бревно, и правая рука оказалась практически отделена от тела. Разумовская продолжала бежать — вернее, ее ноги еще неслись вперед, а туловище уже откидывало назад.

Мелькнули изящные сапожки, и изломанное тело приземлилось на песок. Разорвавшее левый бок девушки копье ударилось в защитную сетку на противоположной стороне арены, а второе осталось торчать в теле. При падении оно подогнулось, заставляя выгнуться почти оторванную руку с размолотым в кашу плечом под немыслимым углом.

Я вынырнул из скольжения — раскадровка перед взором закончилась, и время побежало с привычной скоростью. Разумовская, в краткий миг превратившись из королевы арены в худенькую, изуродованную девушку валялась на песке, дергаясь в рваных конвульсиях. Под ней расплывалась лужа крови, из развороченного плеча и шеи хлестала потоком кровь. В наступившей тишине раздались громкие крики — из выходов на площадку бежало сразу с десяток человек. Среди них я заметил двух студенток с зелеными волосами.

Анастасия выглядела так, что краше в гроб кладут — по-моему, держалась на ногах она на одной силе воли. Даже не думая, я шагнул в проход между секторами и начал быстро спускаться вниз. С края площадки черноволосая княжна еще больше была похожа на саму смерть — глубоко впавшие щеки, белая кожа, синяки под потухшими глазами. Видимо, для того чтобы пробить щиты противницы, она вложила в свое последнее заклинание и частицу жизненной силы.

Все подбежавшие целители окружили затихшую Разумовскую — я почти сразу почувствовал отзвук сильных заклинаний. В умирающую буквально вливали потоком сырую силу, грубо штопая и собирая по частям тело, чтобы сохранить в нем жизнь. При этом к Анастасии никто не подошел — вероятно руководствовались тем, что на ногах стоит и ладно.

Я же, заметив, как понемногу закатываются глаза княжны, не заморачиваясь открытым спуском спрыгнул на песок арены, подбегая к Анастасии. Вовремя. Успел подхватить ее на руки в тот самый момент, когда она безвольно начала оседать.

Кожа девушки была холодной, как лед. Наклонившись, я прислушался к ее дыханию — едва-едва ощутимо. Пульс практически не прощупывается.

Над ареной стояла пронзительная тишина — в которой громко слышались возгласы борющихся за жизнь Разумовской целительниц. Одна за другой из окружившую изуродованную блондинку круга вываливались гимназистки с нашивками пятого курса — видимо не обладая достаточным умением, они просто использовались преподавательницей как батарейки с силой. Крики становились громче, призывая держать потоки, соединять, мешаясь периодически с резкими выразительными возгласами.