Этот район я раньше знал как свои пять пальцев, но сейчас совершенно не узнавал. Лишь изредка появлялись до боли знакомые маяки из знакомой действительности – как мелькнувшая слева Дача Дашковой, более привычная мне как дворец «Подкова», ЗАГС Кировского района. Или Нарвские триумфальные ворота, которые я не сразу узнал, потому что они были не зелеными, а темно-красными. Причем не крашенными, а обшитыми листами меди. Остальное же было откровенно чужим – ни следа привычной застройки монументального сталинского ампира, а сплошная зелень парков и скрывающиеся за ней фасады усадеб.

Сложно принять, но от привычного юго-запада в этой реальности не осталось практически ничего. Отойдя от первого удивления, свыкаясь с мыслью что город не мой, я вспомнил что с основания Петербурга участки на юге вдоль царской дороги были отданы под строительства дач приближенным ко двору. И здесь, в отличие от пережившего войну моего города моего мира, сохранившихся в первозданном виде: во время блокады Ленинграда именно на юге линия обороны проходила ближе всего к городу, и сотни усадеб и дворцов оказались разрушены артиллерией и разграблены солдатами стран Оси (среди осаждающих были не только немецкие войска), а после не восстановлены.

Оглядываясь по сторонам, я с кристальной чистой пронзительностью понял — это уже не тот город, к которому я привык. В центре, где отличия были не столь заметны, этого не чувствовалось, а сейчас вновь накатила глухая тоска по дому, который никогда не увижу. Но при всей чужеродной несхожести разошедшихся путями миров я вдруг понял, что были точки, в которых обе знакомые мне реальности удивительно тесно пересекались. К примеру, капитулировала здесь в Великой войне Германская империя также в мае; и майские праздники тут также забирали почти половину месяца, накладываясь друг на друга. Потому что еще с восемнадцатого века, с подачи Петра, после победы над шведами в битве в устье Невы была введена традиция майских народных гуляний. Состоявшихся впервые именно здесь - в парке Екатерингоф, мимо которого мы недавно проехали.

Еще одна традиция, казалось бы новомодная и принадлежащая только моему миру – в мае загонять в отелях немцев в бассейны и петь им песни военных лет, также была замечена в похожем виде еще с семнадцатого века, с начала расцвета Российской Империи.

Немцев на юге Петербурга исторически обитало немало. Со времен основания города колонисты заезжали сюда семьями и целыми гильдиями; есть даже несколько улиц, так и называющихся – Нижняя Колония, Средняя, Верхняя. В двадцатом веке потомки немецких колонистов покинули Петербург, централизованно отправившись в Казахстан, но это уже совсем другая, грустная история.