Хотите услышать, что я считаю Адриана кровожадным деспотом? Мне стоило бы это сказать утром… Сейчас – поздно. Не выйдет так, чтобы вы мне поверили.

– Я просто не нахожу слов, милорд. Слишком невероятна новость.

– Однако же, это реальность. И данная реальность вынуждает нас принять решение…

Мира изображает усмешку:

– Я – девушка, милорд! Ничего не хочу решать, а уж тем более – быть вынужденной.

Граф Виттор улыбается ей в ответ… на диво искренне.

– Знаете, с чего все началось у меня с леди Ионой?

Хм, полагаю, герцогу Десмонду понадобились деньги, и он осмотрел дом: нет ли чего ненужного на продажу?..

– Расскажите, милорд! Это так увлекательно.

– Мы беседовали с нею – вот как с вами, очень похоже. Я спрашивал о том, об этом, разные темы заводил. А леди Иона – вы же знаете ее, само благородство! – все отвечала согласно вежливости: да, милорд, нет, милорд. Говорила о разном, но всегда спокойно, без тени чувства, разве что с мягкой улыбкой. Тогда я сказал: как же вам холодно, миледи. Тут, в Первой Зиме. Она ответила: я привычна к морозу. Но улыбка стала чуть теплее. Я спросил: а хотите, я увезу вас? Она ответила: я – Ориджин, мое место здесь… А глаза блеснули.

Если Иона вам улыбнулась, то я и подавно должна? Вы об этом, граф? Куда уж мне-то до Ионы…

– Как трогательно, милорд!

– Я это к тому говорю: мне бы очень хотелось поговорить с вами искренне. От этого всегда теплее на душе.

– Разве я лицемерю с вами? Мне горько, что вы так думаете.

Виттор Шейланд невесело вздыхает.

– Понимаю, вы считаете, что я держу вас в плену…

– Ах, право, я такая домоседка! Очень благодарна вам за возможность не выходить на улицы, не видеть толпы людей… Они с детства меня пугали.

– И вы осуждаете мятеж Ориджинов…

– Напротив, считаю его полезнейшим делом. Столетие без мятежей потрачено впустую. Историки не знали бы, о чем писать в своих книгах.

Вдруг он начинает хохотать.