А вот какая сила дара у Лии, пока не известно и какая реакция будет на укус, соответственно тоже. Хотя не думаю что дар у неё сильный, иначе никакой артефакт так плотно бы его не прикрыл.

– Так вот, вернулся я в стаю, стал отдельно жить. Деньги я кстати и когда с Софьей жил, и после того как вернулся каждый месяц твоей матери пересылал, она ни разу не отказалась, хотя поливала грязью меня на каждом углу. Только мне как-то всё равно было. Отучившись, ты уехал в Тюмень дальше учёбу продолжать, но так со мною ни разу и не заговорил.

– Ты мне ничего не объяснил!

– А смысл? Только сейчас, встретив пару и повзрослев, ты сможешь посмотреть на ситуацию под другим углом. Но тогда нет, ты бы и слушать не стал, а если бы и узнал, не смог бы понять. Прошло много лет после смерти Софьи, как-то раз пришла ко мне твоя мать. Вот так просто взяла и пришла с бутылкой вина. Села на кухне, разлила вино по кружкам, выпила и заплакала. Рассказывала, что поняла, осознала, что и мне, и себе, и сыну жизнь сломала, просила вернуться и попробовать жить вместе и что до безумия хочет ребёночка родить. Я её тогда выставил, но обещал подумать. Созвонился с её матерью, порасспрашивал: как там в их стае живётся и решился. Если и сходиться, то только уехав. Потому как в той стае, где мы жили, её все поимели, кто мог и не мог. Если честно, я тогда только и согласился из-за ребёнка. Подумал: вот шанс, обрести маленькую дорогую кроху. Так мы в этой стае и оказались. Ты тогда, приехав, тоже вроде как сменил гнев на милость. Ну всё думаю: жизнь налаживается. Жили мы и правда какое-то время хорошо – она не скандалила, ты стал со мной разговаривать, работой тоже обеспечен. В общем, хорошо было. Помнишь, когда у тебя выброс силы неконтролируемый случился?

Я кивнул. Ещё бы не вспомнить, я тогда в Тюмени пятерым мужикам чуть мозг не расплавил. Только то, что те на меня напали в подворотне, когда я с учёбы возвращался, из института, никого не интересовало – тут же обвинили во всех смертных грехах!

– Так вот, тогда мы с тобой в Индию уехали, учился ты управлять даром. Я тогда ещё месяц с половиной рядом с храмом прожил, пока твой наставник меня домой не отправил.

Я кивнул, потому как обучение затянулось больше чем на два года.

– Приехал я в стаю и мать твоя меня беременностью обрадовала. Только ненадолго. Помнишь по соседству с нами бабка, вредная такая жила – Митрофановна?

– Нет.– Мотнул головой, к ним я приезжал редко, да и то ненадолго.

Он вздохнул.

– Так она мне и рассказала, что пока меня не было, приезжал хахаль к ней, вот она и развлекалась с ним в моё отсутствие. Выяснять особо ничего и не потребовалась, брат сам позвонил, плакался, просил жене его не рассказывать. У них уже двое пацанов подрастали, да и жена у него женщина хорошая, в отличие от братца моего. Ну а мать твоя, даже оправдываться не стала: сказала, что если бы я старался в постели лучше, то она бы и не гуляла. Я из дома тогда и ушёл. В лесу остался, поначалу землянку себе соорудил, потом вон несколько лет дом этот строил.– Он обвёл вокруг рукой. – Алинка родилась, мать вроде поначалу с нею возилась, а потом пропадать в загулах стала, кинув дочку на тётку свою двоюродную. Я пытался, пробовал много раз Алину принять, понимал, что дитё ни в чём не виновато, но так и не смог. Это всё, что я тебе хотел рассказать сын.– Инар поднялся.– Предлагаю тебе здесь заночевать.