– Thanks you (Спасибо вам.– прим.),– а когда врач обернулся и хмуро посмотрел на меня добавила:– thank you very much. (Большое вам спасибо.– прим.).– Буркнув что-то под нос, он вернулся, вздохнув, приложил ладони к моим вискам и через секунд десять убрав ладони, погладил меня по макушке как малого ребёнка и вышел. А я с удивлением поняла – усталости, сонливости как не бывало!

Бодренько вскочив я начала приводить себя в порядок, так что когда в палату пришла Рада в сопровождении жреца и того мужчины, что ему помогал удерживать моё тело у колодца, я уже выглядела так, словно собралась на выписку, причём дай мне отмашку: помчусь отсюда вприпрыжку. Стоило мужчинам рассесться, а Раде выйти, как в палату зашёл Максим. Не обращая внимания на посетителей, прошёл ко мне и поцеловав в висок внимательно посмотрел в глаза:

– Здравствуй, как ты себя чувствуешь?

Стушевавшись, стало неудобно от присутствия в палате посторонних, тихо ответила:

– Здравствуй. Всё хорошо. Врач приходил и мне кажется, тоже остался доволен осмотром.

– Хорошо,– выдохнул и выпрямившись, подошёл и поздоровался с мужчинами, которые спокойно отреагировали на то, что их заставили ждать. Встав рядом с окном, Максим сложил руки на груди всем своим видом показывая, что сто̀ит кому даже косо посмотреть на меня – кинется на защиту. С трудом оторвав от него взгляд и стараясь дышать глубже, чтобы успокоить радостно скачущее от такой заботы сердце, я посмотрела на жреца.

– Рада вас видеть и если можно хотела бы начать с благодарности,– начала разговор сама, а то сидят, разглядывают молча, непонятно сколько бы это продлилось!– Улзий спасибо вам огромное!– Специально не стала благодарить второго мужчину.

Стоило им только зайти в палату, у меня внутри словно зазвенел маленький колокольчик, словно предупреждая об опасности. Только вот сначала не поняла, что к чему и даже несколько раз тёрла виски, пока что-то или кто-то словно не внушил мне мысль: говорить и рассказывать о произошедшем при втором мужчине надо очень-очень осторожно. Тщательно взвешивать и дозировать информацию.

Поэтому, когда посыпались вопросы, рассказала: как не могла пошевелиться и увидела рядом с собою дымку, но вот о том, что видела Создательницу и разговаривала с нею, я умолчала. Добавила к рассказу только то, что после появления этой дымки почувствовала безумную боль и далее сознание словно включалось урывками.

Себя-то я тогда со стороны видела, поэтому сейчас я могла реалистично описать, что якобы я чувствовала, а вот про того мужчину ни слова не сказала и старалась в его сторону даже не смотреть – ведь испытывая такую боль я бы вряд ли помнила кто там был и что делал. Жрец со своим помощником задавали множество вопросов об одном и том же, только как бы с разных ракурсов, словно чувствуя, что я не договариваю, но я надеюсь нигде не прокололась.