Но ни одному из нападавших его воины не дали уйти: последний взмах сабли и отсечённая голова иджинна покатилась по песку, который тут же впитывал кровь.

Тяжело дыша Махарадж, осмотревшись, пересчитал верных тимаров и бегло оценил состояние каждого. Лекарь тимар уже поспешил к тем, кто получил наиболее тяжёлые повреждения. Махарадж, отдав приказ воинам, сам вскочил на рашциза и двинулся на осмотр прилегающей территории, чтобы ни одна тварь не притаилась, не напала исподтишка.

Ещё пятерых иджиннов нашли воины и тут же уничтожили, последнего заметил предводящий и если бы не случайный отблеск – пронзила бы его песчаная стрела пустынника, но вовремя обернувшись, Махарадж, одним движением соскользнув с рашциза, метнулся к притаившемуся врагу. Прежде чем отсечь ему голову встретился взглядом с иджинном.

Мгновение и голова пустынника отлетела в сторону. Только перед взором Махараджа стоял его взгляд – пустой, отсутствующий и не было в нём злости или присущей этому виду насмешки, возникающей в бою. Нет – и это настораживало, будило непонятную ярость.

Вернувшись к остальным, Махарадж, осмотревшись, увидел ту, кого искал взглядом. Быстрым шагом направился в сторону женщины, которая стояла у скалистой стены, прижимая к себе сына и рядом, охраняя, стояли тимары: Уаншихан и Суцихан.

– Свободен, – рыкнул Махарадж одному из них, и тот, поклонившись, спешно направился в сторону раненых, чтобы оказать посильную помощь. Махарадж перевёл тяжёлый взгляд на сына женщины, и Уаншихан негромко просил:

– Хозяин, дозвольте увести подопечного, чтобы успокоить?

Переведя взгляд на Уаншихана, Махарадж молча кивнул. Дождался когда тимар, наставник мальчика, уведёт его и только после этого навис над женщиной, расставив обе руки по сторонам от её головы, наклонился и шумно, глубоко вдохнул.

Он видел каждую её эмоцию, что отражалась не только на лице, но и в глубине зелёных, изумрудных глаз. Прищурившись, посмотрел в них:

– Боишьсссся? – Прошелестел он ей вопрос в лицо. Но она не отвела взгляда, не опустила головы, а лишь приоткрыв рот, часто дышала, сглотнула и он услышал тихое:

– Да. Боюсь.

Вопреки своим словам, Элиссавет, подняв руку, аккуратно, кончиками пальцев провела по выступившим на его лице пластинам, рассматривая, перевела взгляд на щёку, которую рассекала боевая отметина и там коснулась топорщащихся пластин. Ему бы оттолкнуть, самому отойти, но он заворожено смотрел в её глаза, где не было отторжения – видел сначала любопытство, которое сменилось…любованием?

Пластины на его лице, так же и на теле истончались, когти втягивались, а мужчина не отводил взгляда от женского лица. которая посмотрела в его глаза: