Виски раскалывало дикой болью. Я задыхалась, однако упрямо брела прочь, подальше от Кысея и его людей. Искра вела меня подвалами замка, доселе надежно скрытыми от его обитателей.

— Подземные ходы были построены еще при Шестой… — шелестел бесплотный голос у меня в сознании. — Будь осторожна… Не трогай цветы… Они могут еще работать… Я вернусь за тобой…

Уши словно заложило ватой, даже раскаты грома доносились глухим шумом прибоя. Я понимала, что наружу мне нельзя. Надо переждать в замке, забиться в укромное место, как мышь забивается в подпол во время грозы, чтобы потом… потом… Если это «потом» вообще наступит…

— Толща гранита смягчит силу приступа… Потерпи… Только не трожь цветы…

— К-к-какие цветы?.. — прохрипела я и не услышала собственного голоса, он почудился солено-алым привкусом на языке, а стены вокруг превратились в слои застывших слов.

Ломаные линии ступенек казались вязкой головоломкой, грани ощетинивались острыми плевками, шепот укутывал и удушал горячим паром.

— Цветы… танцуют… но их не кормили… давно не кормили… Некому было… Не подходи к ним…

Тысячи языков вспухли и корчились по всему телу, пульсировали в кишках и мускулах, вылезали из кожи грибными наростами, словно голодные паразиты. Смрадный бред окончательно накрыл меня. Нога пропустила ступеньку, тело не справилось с равновесием, мир кувыркнулся и полетел в пустоту.

Надо мной что-то журчало, а пальцы шекотали чьи-то усы. Я открыла глаза. У меня они были, а вот крыса глаз не имела. В темноте они не нужны. Она обнюхивала мои пальцы, но стоило мне ими пошевелить, как существо исчезло в чернильной тьме. По крайней мере, пальцы на месте, хотя они почему-то казались мне невероятно огромными. Странное ощущение, как будто я это не я, усилилось, когда я попыталась встать, держась за каменные стены. Откуда-то снизу шел свет. Я сморгнула. Мир перевернулся. Я смотрела на собственные ноги. Они были отдельно. А где мои волосы?.. Рука нащупала паклю и оторвала ее. Изо рта вырвался крик, но змеиное жало могло издавать только шипение. Мое Я-не-Я съежилось до пузырька теплоты в завывающей бездне и поползло. Упрямо, без надежды, на чистом желании жить. Подделка. Подделка, забывшая оригинал. Шестая. Бесконечно шестая, которая зубами цепляется за каждую минуту жизни, даже если зубов уже не осталось…

Что-то теплое, пульсирующее. Шипение. Мое? Нет, я молчу, берегу дыхание. Кстати, а легкие у меня еще остались, чтобы дышать? Не думать об этом. Ползти. Пусто. Ослепляющий свет. Каменные лепестки приглашающе раскрылись. Лети на огонек, Шестая. Лети и садись. Отдохни. Свет манил и завораживал теплом. Мне было так холодно, пусто. А там свет. Сгореть? Нельзя. А если очень хочется? Я осторожно…