— Да он даже отбивную ест прожаренной до состояния уголька! А тут с ходу лакать кровь начал, да?

— Ну, вот тогда и перепил, что сейчас даже на нее смотреть не может! — и не думала отступать она, но на лице все же отразилось сомнение.

— Ладно. Допустим. Но там после того, как он испил из короля… фу, хоть бы не стошнило… так вот. Написано, что он изнасиловал его дочь, жену и мать!

— Ну-у… Среди гномок встречаются и не бородатые… И если особо не присматриваться к ним, то даже ничего так… — Риссуэлла смутилась, даже отвлекшись от принесенных книг.

— Дочь, даже жена — ладно. Но мать?! Да самому королю на момент описанных событий явно было немало, у него даже борода седая! — выпалила я, пытаясь не думать о том, что гномы в принципе весьма волосатые, а значит, и шея тоже покрыта седоватой порослью…

Фантазия с готовностью подбросила картинку, как Арк словно кошка после укуса отплевывает комок шерсти… Ну фу, точно блевану же сейчас!

— Вкусы императора весьма специфичны? — неуверенно пробормотала Овсянка, заметно побледнев, даже почти позеленев, явно представив уже что-то свое.

— Ага. А достопочтенный дриад как-его-там в это время держал свечку и в подробностях описывал весь процесс… Кстати, я не преувеличиваю! Тут действительно все описано и даже нарисовано, сейчас найду нужную страничку, — спохватилась я, обернувшись к книге.

— Не надо! Я вспомнила, да, было такое. Но я просто пролистнула тот раздел, как-то не задумывалась, как там все происходит, — и Овсянка довольно мило смущенно покраснела.

— Вот! А я о чем! Хрень тут полная, а не рассказы очевидца. Во всех книгах такое? По каким критериям ты расфасовала книги? — продолжила я уже более миролюбиво.

Давая совсем уж растерявшейся принцессе прийти в себя, подошла к аккуратным стопкам, заинтересовавшись самой маленькой, где всего было три тонких книжки. Скорее, даже брошюрки. Удивленно приподняла бровь, сообразив, что первая — и вовсе какой-то блокнот, усыпанный бисерным нечитаемым почерком со множеством завитушек.

— Вот тут — рассказы очевидцев, — тяжело вздохнула Риссуэлла, указав на самую внушительную кучу.

Угу. Судя по рассказу самого Аркенуса, выживших очевидцев было явно меньше, чем этих книг. Ладно, покопаюсь потом в них, может, и правда есть что-то важное.

— Это — летописи, которые изучают в академиях, и учебники истории. В основном, я отсюда черпала информацию. Между прочим, если сопоставить, говорят они примерно одно и то же, — тут же добавила она, поймав мой скептический взгляд.

— Как по мне, нет лживее науки, чем история… — пробормотала я, невольно вспомнив, что меня в свое время не допустили к экзамену по истории как раз после этой фразы.