Знаю, что сейчас не похожа не то, что на женщину, а даже пародию женщины! Абрикос сушеный, как меня одна из подруг Никиты назвала, но от этого не становится легче. Наоборот обидно так, что глаза щипать начало. Ладно, хоть, за этими кошмарными очками и не разберешь, что у меня чуть слезы из глаз не брызнули.

– Но извиняюсь не из-за нее, – продолжал тем временем парень, даже не заметив, на сколько его слова задели меня, – этот разговор в любом случае бы состоялся, с ней или без нее. И я благодарен тебе, за то, что при разговоре с ней, ты была на моей стороне.

– Разве могло быть иначе? – спрашиваю осевшим голосом, отчаянно пытаясь скрыть обиду.

– Могло, – он убежденно кивнул головой, – вы обе свободные, а я просто раб.

При последних словах он поморщился словно от боли.

Я с трудом растянула губы в сдержанную улыбку, хотя непреодолимо хотелось надуться, а еще лучше вскочить и сбежать в свою комнату, где можно было бы в темноте посидеть, пожалеть себя :

– Я не знаю, говоришь ты сейчас правду, или обманываешь, но если бы мы смогли хоть как-то наладить контакт, я была бы счастлива.

– Не обманываю, – просто ответил он, поднимаясь с дивана.

– Ну что ж, тогда давай попробуем начать все с начала, – плоские, банальные слова, но они нужны нам обоим.

Парень кивнул и, развернувшись на пятках, покинул мое общество, оставив меня в смешанных чувствах. С одной стороны, казалось бы, вот оно, страстно желаемое перемирие, новый виток в наших отношениях, надо радоваться, да прыгать до небес.

Вот только с другой стороны горечь такая, что каждый вздох отдается уколом где-то глубоко в груди. Сам того, не желая, Тимур умудрился меня настолько сильно обидеть, зацепить, что я теперь как никогда сильно мечтала скинуть с себя этот невыносимый корсет, чтобы показать ему какая я на самом деле, чтобы он перестал воспринимать меня как некое бесформенное существо, поглощенное мыслями о собственном выживании.

Глава 20

Глава 20

Осталось 23 дня

Сказать, что мой лечащий врач был зол – это значит не сказать ничего. Сергей Геннадьевич колоритно и совсем не этично прошелся по моим умственным способностям, расписал радужные перспективы, которые меня ждут в ближайшее время.

– В общем так, дорогая моя! Даю тебе последнюю неделю на исправление. Если не удержишь вес на сегодняшней отметке, – он красной ручкой демонстративно обвел в карте мои жалкие килограммы и поставил жирный восклицательный знак, – то я положу тебя в стационар. И будешь ты получать пятиразовое питание: два завтрака, обед, полдник и ужин через капельницы. Привяжу тебя к кровати, хуже уже не будет, ты ведь все равно как морковина на грядке сидишь, и не думая шевелиться, и будешь целыми днями получать внутривенные вливания! Этого хочешь!?