– Но король...

– В этой истории Его Величество целиком на стороне вашего мужа. Думаю, он поддержит графа ди Вилльеж как в разводе, так и в выборе новой супруги.

– Да кому он нужен, мой муженек! Пусть будет благодарен уже за то, что я столько лет его терплю!

– Э, не скажите... – чуть усмехнулся отец Арсиний. – Насколько мне известно, к нынешнему времени уже выстроилась довольно-таки длинная очередь из очаровательных представительниц самых знатных семейств страны, которые безоговорочно согласны стать графиней ди Вилльеж со всеми вытекающими отсюда обязанностями и привилегиями.

– Что за бред! Я никого не собираюсь пускать на свое место, а мой муженек будет невероятно рад моему возвращению!

– Вы слишком низко цените своего супруга, да и семьи, как таковой, у вас уже нет. На мой взгляд, ваш муж уже присматривает себе новую спутницу жизни, тем более что выбор у него огромнейший. Как только будет получен развод...

– Я его опротестую!

– Ваше право, но если основанием развода служит доказанная супружеская измена, то никакой протест не будет принят во внимание. Должен сказать, что я обычно выступаю за незыблемость брака, но если бы поинтересовались моим мнением относительно вашего случая, то я бы сказал, что намерен склониться в иную сторону. Что касается имущественных вопросов, вернее, того, что вам достанется после развода – это мне неизвестно, но если вспомнить, насколько пронырливые крючкотворы служат графу ди Вилльеж, то могу предположить, что после расторжения брака вам не останется ровным счетом ничего.

Милиссандра от растерянности не могла сказать ни слова: кажется, подобное развитие событий она никак не предполагала, а будущее имело все шансы оказаться совсем не таким, каким девица его представляла. Согласно брачному контракту в случае развода красотка имеет право получить назад только свое придание (какового у нее вовсе не было), а также драгоценности, подаренные супругом (которые у нее украл сбежавший ухажер). Проще говоря, после развода она останется ни с чем, да и в отчем доме ее вряд ли будут рады видеть. Кажется, до Милиссандры только сейчас стал доходить тот масштаб разрушений, который она сотворила своими руками, и какие руины ждут ее по возвращении.

– Но как же так... Не понимаю... Этого просто не может быть! А как же я?

– Могу объяснить проще и доходчивей... – вмешалась я. – Госпожа ди Вилльеж, грубо говоря – хрен вам, а не оранжерея. Теперь, надеюсь, все понятно?

Как это ни удивительно, но, похоже, именно мои слова перепугали девицу больше всего. Со стуком поставив на стол кружку с травяным отваром, которую она все еще держала в руках, Милиссандра заявила: