– Принеси мне вина!.. – скомандовала Милиссандра. Все верно – после вчерашней пьянки любого замучает сушняк.

– Не думаю, что оно тут найдется. Могу предложить только воды.

– Пей ее сама! Приказываю: принеси мне вина!

– Повторяю: здесь вина нет, а если даже и есть, то оно предназначено не для того, чтоб снимать похмелье у неразумных особ.

– Раз вина нет, то мне тут делать нечего!.. – Милиссандра поднялась с места и, пошатываясь, побрела к дверям. Конечно, остановить эту особу мне не составило бы ни малейшего труда, но делать этого я нее стала – и без меня остановят и мозги прочистят.

Так и оказалось: девица благополучно доплелась не только до первого этажа, но и до входных дверей, ведущих на улицу, однако там находился охранник, да и система запоров была непростой. На возмущенные требования Милиссандры открыть дверь охранник и бровью не повел, но когда девица схватилась за запоры, то охранник враз скрутил разбуянившуюся особу и сдал ее подошедшим монахам – мол, разбирайтесь...

Когда нас с Себастьяном позвали в комнату отца Арсиния, то увидели там Милиссандру. Перед ней на столе стояла большая кружка с травяным чаем, на который девица хотя и смотрела с отвращением, но, тем не менее, время от времени делала глоток. Судя по всему, графиня жаловалась на несправедливость этого мира, но отец Арсиний сейчас никак не напоминал благодарного слушателя.

– Небеса, я так несчастна... – всхлипывала Милиссандра. – Меня никто не понимает, и жизнь повернулась так, что я оказалась одна на краю света, а впереди все тот же беспросветный мрак и жизнь с нелюбимым мужем... Вы осуждаете меня, а разве я виновата? Когда меня бросил тот лживый человек, что обманом привез сюда – я же тогда обратилась к вам за помощью! Увы, вам было жаль для меня каких-то четырех-пяти тысяч золотых, чтоб я могла спокойно и комфортно дожидаться прихода корабля и отправиться на родину!

Ничего себе запросы у этой особы!.. – подумалось мне. Да на такие деньги можно купить пару кораблей, и битком набить их товарами на продажу! Похоже, муж Милиссандры ни в чем не отказывал жене, держал ее в немыслимой роскоши, и считать деньги она не привыкла. Надо же, от такого-то богатства ее понесло едва ли не на самое дно жизни – стоит только вспомнить Чижа со старателями! Не думаю, что уж очень сильно ошибусь, если предположу, что в глубине души девице была по нутру такая жизнь, вернее, ей нравилось щекотать себе нервы – уж очень велики различия между прежним богатым житьем и нынешним убогим существованием. Некоторым такие вот... перепады нравятся, особенно если ты уверен в завтрашнем дне, и относишься ко всему происходящему как к игре, в которой вынужден принимать участие. Вот и Милиссандра не сомневалась в том, что скоро этот ее гм... отпуск закончится, и она вновь вернется в прежнюю жизнь, оставив лишь волнующие воспоминания о своем безалаберном бытие на краю света. Ну, а пока можно считать себя жертвой – это делает тебя невинно пострадавшей как в собственных, так и в чужих глазах, а заодно поднимает самооценку.