– Кого? – отсмеявшись, спросила я, хотя догадывалась, какую персону имела в виду Торни. Ее интересовал человек в маске. Не было на поляне никого, настолько же выделявшегося из толпы.

– Владетеля, разумеется!

То есть тот волнующий тип и был Владетель?

Да не могло такого быть!

– Даже не знаю… был там один... – засомневалась я.

Однажды я видела Владетеля Станхейма вживую. Вот уж ему бы точно не пришло в голову в лесу швыряться факелами и пить вино вместе с простолюдинами. Да и по магснимку Владетеля Кроуфолда я бы тоже в таком не заподозрила.

Неужто из трех Владетелей Конфедерации один настолько беспутный?

– Стало быть, видели! – отмела мои сомнения Торни. – Раз его одного единственного запомнили, значит, он! Правда, красавчик?

– Трудно судить, – чопорно ответила я, отчего мне было неприятно, что человеком в маске, кем бы он ни был, восхищается кто-то еще. Мне казалось, он часть моего персонального приключения. – Лица не видно было.

– Да кому важно его лицо! – всплеснула руками горничная. – Он такой…

Она столь мечтательно закатила глаза, что мне тут же захотелось ей напомнить, что ее в Станхеймвилле ждал жених.

– На нём висели девицы, – со значением сказала я и поморщилась. Тон у меня вышел почти как у Мерзкой Лиззи, и я тотчас устыдилась.

В конце концов, я была несправедлива. Самая я глаз отвести не могла, почему же Торни нельзя на него любоваться?

– Ну точно он! – расхохоталась она, нахлобучивая на меня через голову нагретую сорочку. – Все Бладсворды такие. Горячая кровь. Охотники до драк и женских ножек, сколько в округе бастардов – даже не счесть. Уж покойный папаша нынешнего Владетеля в этом особенно отличился. Старый бл… кхе… развратник.

– Да откуда ж ты все это знаешь? – изумилась я, забираясь под одеяло.

– Я тут три недели только и делала, что слушала вздохи местных служанок по широким плечам Бладсворда. И смех, и грех, стоит ему пальцем поманить, как каждая теряет и голову, и панталоны. Не могут женщины устоять перед Владетелем, – Торни наклонилась ко мне и зашептала: – Говорят, он большой затейник… – вдруг спохватилась. – Ой, что-то я заболталась!

– Ну вот как всегда! Как только доходит до чего-то интересного, так ты сразу замолкаешь! – надувшись, упрекнула я.

– Всему свое время! Таланты Владетеля вам ни к чему, тем более, эти. Вы же не на сеновал хотите, а замуж. Сходите к источнику, появится жених. Вот пусть он и просвещает вас по этой части.

– Что же делать, если жениха на горизонте нет? Так и оставаться необразованной? – поразилась я, осознав, что возможно так никогда и не узнаю, что ж там за таланты такие, которые женщин сводят с ума. Стихи он им, что ли, читает?

Я расстроенно потянулась за молоком.

– Суженый обязательно появится, – уверенно заявила Торни, наблюдая, как я стараюсь наклонить чашку так, чтобы пенка от молока перебралась на один край, и суеверно поплевала через плечо. – Вы у нас красавица. Только кротости бы вам побольше…

– Ты считаешь я недостаточно послушна? – я чуть не облилась остывшим молоком.

– Ха, – не вытерпев измывательств над питьем, горничная забрала у меня чашку и, выудив из кармана передника леденец, протянула его мне. – У вас же на лице все написано. Все, что в слух не сказали, читается в глазах, как в открытой книге. Вот Плам и бесится.

– Ну и пусть, – затолкав конфету за щеку, пробурчала я. – Скорей бы уехала. Да и Джина не пойми что здесь забыла. Отравить мне ссылку приехала?

– Владетеля и забыла. Говорят, она по юности за ним бегала, потеряв всякий стыд. Да и сейчас не лучше. Что ж вы думаете она в лес помчалась? А теперь давайте-ка спать, леди. Ночь-полночь, а мы болтаем, когда у нас завтра такое важное дело!

– Я ещё не решилась, – дала я задний ход. – По-моему, это просто деревенские байки.

– Ну какая вы упрямая! – рассмеялась горничная. – Завтра же у кухарки все разузнаю. Это она мне рассказала про источник. Говорит, что чуть ли не последняя из деревни там была. А вы уж сами решайте. Думается мне, посидите в поместье и через пару деньков так взвоете, что сами побежите. А теперь спать!

Я показала ей язык и покосилась на окна, ставни которых карябали на ветру ветви дуба.

– Расскажи мне что-нибудь, – попросила я.

– А вы все ещё любите сказки, леди? Ну, тогда слушайте… Эту историю мне рассказал конюх, а ему его дед, а тому его дед… – она присела на краешек постели и поправила мне подушку, а я приготовилась слушать нечто захватывающее. Торни наверняка половину придумает сама для красоты сюжета, но разве это важно? Завтра начнется еще один изматывающий день, когда Плам отомстит мне за сегодняшний вечер при полной молчаливой поддержке Джины. Да и от мачехи я ожидала подлянку, не сможет она мне простить, что осталась с носом.

Но это будет завтра.

– Вы же знаете, что «Соколиная башня» принадлежит вашему роду всего лет сто пятьдесят, не больше. А прежде она, как и все вокруг, было собственностью Бладсворда, – начала Торни. – Один из предков нынешнего Владетеля, кажется его звали Коннор, Коннор-ястреб, проиграл поместье в споре вашему предку. Отдавать он его, разумеется, не хотел, но долг чести не оставлял ему выбора. Не понравилось это Бладсворду, на чьем гербе две птицы – ястреб и сокол. Уж он и выкупить поместье предлагал за баснословные деньги, и хотел на дочери лорда Чествика жениться, лишь бы в приданое входила «Соколиная башня», чтобы значит амбиции лорда удовлетворить. Породниться с Владетелем хотели бы многие. А тот все ни в какую. И тогда Владетель… – затаив дыхание, я слушала о трагических событиях, развернувшихся почти полтора века назад.

Глава 5. Неосторожное откровение

Глава 5. Неосторожное откровение

Проснулась я ещё до того, как Торни пришла меня будить.

Я подошла к окну, поджимая босые пальцы ног. В спальне было тепло, но откуда-то нещадно сквозило, а тапочки почему-то не нашаривались.

Снаружи царила густая хмарь, небо заволокли рыхлые серые тучи, и было совершенно непонятно, который час.

Окно выходило в парк, основательно пропитанный осенними красками. Он был идеально неидеальным, и на первый взгляд его не касалась рука садовника, разве что опавшие листья были собраны в кучу рядом с перевёрнутой тачкой, ожидая своей участи быть сожжёнными. Мощеные аллеи убегали вдаль, исчезая под сплетёнными ветвями. Мрачное очарование витало в воздухе.

Накинув заботливо приготовленный Торни халат, я уселась перед трюмо, таким же старым и массивным, как и вся мебель в спальне, да и, полагаю, во всем доме.

Все вокруг было ухоженным, но дышало древностью, в отличие от моего родного дома, где лорд Чествик следил за модными тенденциями в интерьере, ведь ему доводилось устраивать званые вечера, на которые приглашались важные персоны.

И никогда – его дочь.

Отец предпочитал жить в Чествик-парке и сюда, насколько мне было известно, приезжал раз в несколько лет, лишь чтобы убедиться, что управляющий его по-прежнему не обманывает.

Меня он, разумеется, с собой не брал. Возможно, это было к лучшему. Нам обоим тяжело бы далась совместная поездка.

Я даже внешне не напоминала мать, что, возможно, смягчило бы его сердце. Не обладала ни живостью её характера, ни миловидностью черт. У меня не было ни светлых вьющихся волос, ни ямочек на щеках, ни ярких зелёных глаз. Словом, ничего общего с магснимками леди Чествик.

Из зеркала на меня смотрела молодая шатенка с насторожённостью в карих глазах и упрямо поджатыми губами. Совсем не то.

Жаль, мама была красавицей.

Я же удалась в отцовскую родню. Когда ещё была жива бабушка, старшая леди Чествик, она, глядя на меня, приговаривала, что я вылитая Фрея, моя какая-то там пра.

В голосе бабушки было столько осуждения, что я не выдержала и разыскала в картинной галерее Чествик-парка среди полувыцветших портретов, нарисованных ещё кистью, ту самую Фрею. Я не нашла между нами явного сходства, разве что возраст. Дама на картине была юна и своеобразна, но скорее красива, чем нет. Ей определенно придавала шарма одежда в национальном стиле владений Бладсворда.

Тогда я удивилась этому наряду на официальном портрете, но не придала особенного значения, а теперь задумалась. Может, леди Фрея и была той самой героиней, о которой мне вчера рассказывала Торни? Досадно, что я уснула, не дослушав.

История была драматичной и захватывающей и, скорее всего, очень далёкой от действительности, но я внимала ей, порой забывая про леденец за щекой.

Однако долгая дорога утомила даже мой полный сил молодой и выносливый организм. Последнее, что я помнила, как Коннор-ястреб коварно похитил молодую Чествик и держал в «Ястребиной башне», покуда репутация её не была окончательно погублена.

Я сомневалась в том, что это было правдой.

В щекотливом положении тогдашнему лорду Чествику пришлось бы поступиться собственными принципами и выдать дочь замуж за соблазнителя, а я совершенно точно знала, что никаких союзов между нашими родами не было.

Как не было и кровной вражды, которая возникла бы неизбежно в подобной скандальной ситуации.

И все же, просто так слухи, из которых и выходят такие легенды, не рождаются на пустом месте. Может, мне удастся найти что-то об этом в здешней библиотеке. Судя по всему, у меня будет много времени для чтения и одиноких прогулок.