Проблема в том, что Аарона со мной нет. А соваться в больницу, в которой убивали людей, в которой погибла большая часть самого Немостора, в которую организовали паломничество самоубийцы... Ну… такая себе идея.

- Зарецкий нужен тебе? Или ты хочешь, чтобы я…

- Второй вариант, Элисте, - нетерпеливо обрывает меня Игорь. – Если тебе спокойнее в его компании, то приезжай с ним. Как я уже сказал, мне теперь все равно.

- Последний вопрос, - говорю быстро, пока он не повесил трубку. – Ты пытался обратиться в Контроль? Говорил с ними? Рассказывал им о том, о чем собираешься рассказать мне?

- Ты не слышала меня? Они мне не верят, - теперь бывший собиратель почти чеканит слова. - Я говорил с ними с самого начала, - мужик злится, раздражен из-за моего вопроса, из-за того, что вынужден отвечать. – Как только ко мне закрались подозрения, как только я вообще связал Ховринку и то, что там творилось…

- Что ты имеешь в виду под «творилось»? – я знаю только про сатанистов и суицидников. Но все это было давно, почти двадцать лет назад, а пропажа дочери Игоря, его сумасшествие и убитые…

К тому же после того, как Нимостор все-таки накрыли, Ховринка почти перестала быть сферой моих интересов. Несчастные случаи и самоубийства – не по моей части.

- Приезжай, и я все тебе расскажу, даже показать смогу, Элисте.

- Почему я? – снова задаю вопрос, который зудит и трещит в и без того гудящей башке, выходя из кабинета. Пока мы говорили, я успела осмотреться на втором этаже. Зарецкого тут нет. И Игорю я не верю, я не верю, что дело только в том, что я забираю убитых. Тут что-то еще…

Черт!

- Потому что ты сможешь увидеть, потому что ты прикасалась к этому, потому что ты забираешь убитых, Громова! – он снова кричит, орет в трубку в раздражении, нервно. – Ты когда успела стать тупой?

- Игорь…

- Все. Через два часа у Ховринки, - и бывший смотритель кладет трубку.

Блеск. Просто охренительно.

Я кладу трубку и опускаюсь на верхнюю ступеньку лестницы, смотрю вниз, стараясь унять головокружение. После вчерашнего в голове какие-то обрывки черно-белых, размытых картинок, разрозненные куски звуков и слов, гул. Я на удивление плохо помню о том, что случилось в преддверии. Помню юную испуганную ведьму и Аарона, помню, как гнала Дашку к Зарецкому, помню, что он пытался меня удержать. Больше не помню почти ничего.

Но судя по тому, что будущая верховная спит в комнате дальше по коридору и не выглядит так, как будто по ней прошелся асфальтоукладочный каток, я ничего сделать не успела.

Это радует. Наверное.

Странно, но как она умрет, я тоже не помню. Хотя уверена, что видела.