- Будем считать, - чешу я животное где-то в районе тщедушной шеи, - свой корм на сегодня ты отработал.

«Мя», - отвечает чудовище, не отрываясь от своего занятия.

А я хватаю пульт и несусь к двери. А в гараже замираю, потому что…

Вторая тачка у Зарецкого… ну…. Неожиданно, на самом деле: не кроссовер, не выпендрежный спорткар, не паркетник. Это классический внедорожник, потрепанный и потасканный, огромный. Практически танк, на миг вызвавший во мне чуть ли не священный ужас.

В салоне – минимализм, в баке бензина – ровно наполовину. И я искренне надеюсь, что этого количества мне хватит, чтобы добраться до города, вставляя и поворачивая ключ в замке зажигания.

Процесс выруливания из гаража – мой страшный сон. Это чудовище действительно чудовище: ни чувствительности, ни послушания, все равно что вывести пса Мары на прогулку. Хрен его знает, куда собаку понесет и удержишься ли ты при этом на ногах. Молодой и дурной.

Мотор рычит, адекватный ноль на руле – только в моих мечтах.

Правда свое мнение о монстре я меняю, стоит только выехать за ворота. Дороги тут нет вообще никакой. Ямы, рытвины, ухабы, слегка утоптанная колея, и эта тачка тут как дома. Берет препятствия с легкостью молодого жеребца.

А еще через сорок минут я почти забываю о том, на что ворчала, как только завела механическое сердце зверя. Все ок, все просто прекрасно, и я даже позволяю себе прибавить газ.

Зарецкий к трубке все еще не подходит, автодозвон равнодушно считает количество звонков в молоко.

Я еду медленно и неуверенно, почти не обращая внимания на окружающее пространство, пропускаю несколько почти таких же разбитых и невнятных ответвлений, борюсь с периодически стреляющей в виски болью и мушками перед глазами.

Немного расслабляюсь только тогда, когда, к моему же удивлению, заросшая, разбитая колея выплевывает меня сначала на нормальную дорогу, а потом и на Ленинградку. Даже позволяю себе короткую остановку, чтобы взять кофе и сэндвич, залить бак.

Правда сэндвич я выкидываю в мусорку почти сразу же: еда кажется старой бумагой. Это нервы. Я не хочу ехать в Ховринку.

Заброшка – голодный монстр, и у нее давненько не было новых жертв в достаточном количестве для того, чтобы можно было снова уснуть. Я помню, как приходила туда чуть ли ни каждый день, помню, как забирала нескольких сатанистов из Немостора, кажется, что помню даже запах от разлагающихся трупов собак и кошек.

Мерзкое место.

Машину в итоге я бросаю в ближайшем дворе и уже от него мерцаю к больнице, ставя мобильник на беззвучный.

Время: без пятнадцати два. Я опоздала на пять минут.