— Тут, может, выбоина, — Ромка поводил пальцем по площадке в поисках дефекта. — Или неровность какая-то.

— Два — один! — завершив танец, Динка обняла Лёшку со спины и плюхнулась на пол. — Всё, давайте дальше.

Она занялась вратарем, который, ожив, перебрался из одного угла ворот в другой и поехал обратно.

— Какая-то аномалия, — сказал Ромка.

— Эффект вращения, — выдвинул версию Лёшка.

Стыдно было — в глаза брату смотреть не хотелось. Ещё можно было под землю провалиться. Или вниз, к соседям. Вроде и мелкий обман, спонтанный, подумаешь, отставание подсократил, а чувство всё равно поганое, жуткое, будто что-то мерзкое вселенских масштабов сделал. Только кто сказал, что не вселенских?

Великий герой, блин! Дали ему меч-кладенец, а он давай им одуванчики рубить и жучков умерщвлять. Даже радости от того, что умение вернулось раньше обещанного времени, совсем не было.

Лёшка отвалился от хоккейной площадки, сел на кровать.

— Ромыч, я что-то устал.

— Да мы только начали!

— Рука что-то…

Лёшка покрутил запястье.

— Я могу! — сказала Динка, перебираясь за штырьки.

— Ты вроде суп нам хотела разогреть.

— Ой, да! Заигралась я с вами!

Динка вприпрыжку исчезла в коридоре.

— Что с рукой? — спросил Ромка.

Лёшка выдавил на лицо гримасу.

— Болит.

— Старые раны?