Мастер села на кровати и какое-то время молчала, наблюдая за хмурой Эльгой с насмешливым интересом.

— Так будет лучше, — сказала она вдруг. — Поверь мне.

Эльга вдела нить в иглу. Первые аккуратные стежки соединили края холстины.

— Почему?

Унисса вздохнула.

— Потому что детство кончилось, а обучение началось.

— И я буду как вы? — с надрывом произнесла Эльга.

— Дурочка, — улыбнулась Унисса. — Я сделаю тебя лучше, чем я.

— И зачем?

Стежки дошли до середины, нитка кончилась. Эльга размотала моток.

— Зачем что? — спросила Унисса.

Она подвинула свой сак, чтобы удобно было залезть в него рукой, и подняла с пола окаймленный рейками прямоугольник. Ладонь ее зачерпнула листьев и рассыпала их по холсту. Против обыкновения они легли, будто прилипли. Ни один не отскочил, ни один не сломался и не упал на кровать.

Мастер, прищурившись, отщипнула несколько лишних по ее мнению кусочков, а где-то быстро подрезала длинным ногтем.

Эльга смотрела не дыша.

— Так про что ты? — спросила Унисса.

— Про мастерство.

— Сначала скажи, что здесь не так.

Мастер перевернула холст, показывая его девочке. На нем из застывших листьев, желтых, бледно-зеленых и розоватых, проступила комната, в которой они сейчас находились. Низкий скат, легкий мазок окна, стена с сундуком и зеркалом. И немного солнца. Фигурка же самой Эльги, скрючившейся у подоконника, казалась темным красноватым комочком, одиноким и вызывающим жалость.

— Ну, — поторопила Унисса, — что здесь неправильно?

— Я, мастер Мару, — тихо сказала Эльга.