Унисса опустила лист в сак и перехватила горловину ладонью.

Несколько мгновений не происходило ничего, потом мешок вдруг ожил, округлил бока, «задышал», по полотну побежали волны, словно внутри завозилось непонятное и нервное существо. Сак задергался у мастера в руке, пытаясь вырваться и выпрыгнуть в окно.

Эльга смотрела, широко раскрыв глаза.

— Одно из свойств чарника — он чувствует яды, растворенные в воде или вине, — сказала Унисса. — А некоторые подкладывают его в сапоги, чтобы дольше служили. Часто, на удачу, его прищепляют к плугу или к мельничному колесу.

Она разжала ладонь, и лист под судорожный выдох Эльги стрелой вылетел из сака и, медленно опускаясь, закружил под потолком.

— Ну вот, ритуал соблюден.

Чарник будто бабочка опустился Униссе на ладонь.

— И что теперь? — спросила Эльга.

— Теперь твой сак научился хранить листья. — Мастер перекинула мешок девочке. — А насчет совершенствования… — она усмехнулась. — Ты слышала что-нибудь про вечные вещи, снадобье от всех болезней, непобедимую защиту?

Эльга мотнула головой.

— Вот к этому и стремятся мастера, — сказала Унисса. — Каждым, и тобой теперь, получается, тоже, движет стремление стать грандалем, великим мастером, исполненным божественного могущества. Когда человек достигает такой высоты мастерства, что становится грандалем, он может изменить мир.

— Я не чувствую в себе ничего такого, — сказала Эльга.

— Оно в тебе есть, это желание, уж поверь мне, — сухо улыбнулась Унисса. — Печать никогда не падает просто так.

— А вы, мастер Унисса, зачем хотите стать грандалем?

Мастер листьев, раскинув руки, рухнула на постель.

— А вот это, глупая ученица, не твоего ума дело. И распори сшитое у горловины — понадобится для лямки. Поняла?

— Да, мастер. Но я…

— Эх, дурочка… В твои годы предпочтительней держать язык за зубами. Мне хватило одного лишь обещания мастера Криспа меня выпороть, чтобы больше не возражать и не задавать глупых вопросов. Тебя выпороть?

Приподняв голову, Унисса посмотрела на Эльгу.

— Нет, мастер, — сказала девочка.