– Рассказывай, – велел ей бородач. – Забыла, зачем пришла?

Она вытерла уголком платка нос, шагнула вперед:

– Я выросла в Истве, живу с мужем в Топале, что в землях графа Вальбы. У нас была лошадь. И телега была. Муж всякую всячину возил, на жизнь зарабатывал. А тут вез хворост. Забыла сказать, как раз сильный дождь прошел, колею размыло, ноги не вытащишь.

– Ты по делу давай, – прикрикнул на нее бородач.

– Так я по делу, – огрызнулась селянка и сделала еще полшага вперед. – Хворост легкий, но когда много и мокрый – тяжелый. Телега и увязла. Лошадь дерг, дерг, а тронуться не может. Муж раз огрел ее вожжами. Еще раз. Лошадь как рванула, телегу по глине как понесло. А тут, как назло, граф на своей машине навстречу ехал. Ну и зацепило жердиной ту самую машину. Совсем чуток. Только грязь сбоку смазало. Пока крику-шуму, прибежали графовы холуи. Лошадь забрали, телегу забрали и хворост забрали. Сказали, после суда отдадут. А на суде сказали, что и лошадь, и телега… – Женщина на секунду умолкла и с трудом выговорила: – …Кон… пек… сакция за ущерб. Но этого мало, и мой муж должен три года отрабатывать на конюшне графа.

Селянка достала из кармана сложенный листок, положила на край стола. Шмыгнула носом.

– Я не пересматриваю решения суда, – тихо повторил Адэр.

Женщина с пришибленным видом вернулась к двери.

Краснощекий старик крякнул, пригладил бороду:

– Смерть ребенка – несчастный случай. За царапину – мужика в рабы записали, имущество забрали. А обкраденного человека на пять лет в искупительное поселение отправили. Где же справедливость? Где ее искать?

– Какого человека? – спросил Адэр.

– Хворост-то ко мне везли. А тот хворост моего сына был. Он сначала к ним кинулся, – бородач кивком указал на селянку. – За компенсацией. Да что с них возьмешь? А потом уж к графу. А тот, мол, не было хвороста, и все тут. Ну и обозвал мой сын графа вором. Погорячился… да… согласен. Но ведь сын прав! А через два дня его в суд. И за клевету на пять лет. Вот я и спрашиваю: где ж нам ту справедливость искать?

Бородач тяжелым шагом прошествовал через кабинет, вытащил из-за пазухи листок и положил на стол:

– Нижайше просим: пусть по новой судят.

– Это невозможно.

Старик пригладил бороду, покосился на спутников. Повернувшись к Адэру, выгнул бровь дугой:

– Значит, в Порубежье справедливости нет?

Потянулся к лежащим на столе листам.

– Оставь, – промолвил Адэр.

Бородач отдернул от бумаг руку.