Я подошла к ближайшему.

— Добрый день, сударь. Мне нужно разобраться с условиями завещания, арендовать ячейку и возможно, снять немного денег со счета. Прошу, помогите мне, пожалуйста.

И хлоп-хлоп-хлоп ресницами.

Эх, как давно я так не поступала. Классический треугольник "в угол — на нос — на предмет" сработал, даже в этом мире.

Парень дружески улыбнулся в ответ.

— Конечно, госпожа, я рад буду вам помочь…

— Синютина, Мария Петровна. Из мещан, — отрекомендовалась я.

Выражение лица парня стало более дружелюбным. Ну да, не из благородных, нос драть не буду, проблем лишних не будет, да можно и приударить за симпатичной девушкой.

— Алексей Модестович, к вашим услугам. А ваш сопровождающий, сударыня?

— Мой брат. Иван Петрович.

— Рад знакомству, — еще шире улыбнулся парень. Да, по нынешним временам уже вполне себе мужчина, а я всех воспринимаю с позиций двадцать первого века.

Где мы живем, вопим о раннем развитии и акселерации, и забываем, что в средние века ребенок в двенадцать частенько уже женился\выходил замуж, к четырнадцати годам девочки могли сами стать мамами, а понятия "отрочество" особенно и не существовало.

Какие уж там "погулять", "пожить для себя" и прочие радости?

Более свободны были аристократы, но там свои подводные камни. А крестьяне до сорока-то иногда не доживали и считались при этом стариками.

А для меня все, кто до тридцати — мальчишки. И Ваня тот же… а ведь он уже мужчина. Добытчик и кормилец.

А я уже почти старая дева по меркам того же простонародья. Ну, может, по верхней границе нормы.

Ну и фиг с ними!

Вот уж что-что, а замуж я в обозримом будущем не собиралась, идите вы к черту, господа! Нашли удовольствие, вы бы еще касторки предложили!

Здесь женщина, выйдя замуж, становится почти собственностью мужа. Если, конечно, все не оговорено в брачном контракте. И — да. Здесь их заключают регулярно, особенно в купеческом сословии. Там все прописывают так, что в Америке прослезились бы от зависти.

Обычная практика.