Прическу Данду тоже исправили – неаккуратные пряди были ровно подстрижены, слегка, но чувствовалась рука Нэнс – косая челка закрывала один глаз, оставляя выбритый висок напоказ. Нарочито. Военная коса лежала на одном плече, небрежно переброшенная на одно плечо.

Я ревниво отметила, что сейчас у Данда волосы длиннее, чем у меня – слишком много пострадало за последние дни. Чужие огненные плетения никак не способствуют отращиванию шевелюры.

Данд выглядел хорошо. В общем и целом. Единственное, о чем они забыли – это руки.

Карета покачивалась, за окошком мелькал лес, а я изучала крупные узловатые пальцы, исцарапанные, в мелкую сеточку белых шрамов. Я помнила, какие руки у Данда наощупь – как основа наждачного камня, он слишком много времени проводит с мечом, вместо того, чтобы заниматься с плетениями. Какой стиль боя – такие руки. Брат любил бить грубо, так, чтобы тот, кто выходит против Дандалиона Хэсау, больше не мог совершить эту ошибку ещё раз.

– Возьмите, – после вчерашнего голос немного охрип и звучал глухо. Я стянула три кольца с пальцев из своих – одно из ментальных, простое защитное, и одно из атакующих. Все с гербом Блау, который должны заметить даже самые невнимательные наблюдатели.

Данд косился изподлобья и молчал. Единственный глаз, не прикрытый челкой сверкал яростью – Дандалион вне себя, но никогда не покажет ни словом ни делом. Наверняка, он счет все это изощренным оскорблением – и радушную встречу Акса, и завтрак на кухне, и быстрые переодевания, и то, что его сбагрили в сопровождение какой-то девчонки, которую он видит первый раз в своей жизни.

И то, что Йока, который наотрез отказывался оставаться дома – с собой не взяли. Слуги Данда ещё доставят мне проблем.

– Утро… не задалось, – я попыталась улыбнуться. – Если бы меня так встретили у Хэсау, я не была бы так спокойна, и непременно высказала всё сиру Люциану, – короткий смешок и лицо Данда светлеет. Он, как и я, тоже не смог устоять перед обаянием Люци. Дрогнули уголки губ – для брата это почти улыбка, и я стиснула артефакты в кулаке – кольца тихо звякнули.

Мне так хотелось погреться. Пересесть к Данду, прижаться, и просто погреться. Внутри всё выстыло. Спину тянуло холодом, и мне хотелось тепла. Не думать, что сказать, не делать, как правильно, просто греться и молчать. Чтобы там внутри, где сейчас пусто, стало тепло.

Данд всегда был похож на молчаливое солнце. Дядя – ночное светило. Одинокое. Света достаточно, чтобы вывести тебя из тьмы, но так мало тепла, так мало. Аксель – костер, полыхает ярко, и либо сжигает дотла, либо тлеет едва-едва. А Данд… Данд всегда горел ровно. Чтобы ни происходило, его плечо всегда было рядом.