— Трижды вдова и все еще девственница, удивлен. — Произносит снисходительным тоном и переходит на важный: — Я, Зурах Калео Дерелий, принимаю тебя, рабыня Валерия. Теперь ты будешь служить в моем самом недосягаемом и холодном доме. Возможно, я разрешу доставить мне удовольствие. Но пока ты вызываешь только жалость, а я не переношу жалких червей.

— Дай мне время, — шепчу, в груди отчаяние. Неужели всем моим планам пришел конец?!

Зурах хмурится, но в лице скользнул интерес.

— Зачем тебе еще время? Хватит того, что ты отняла, доставив массу хлопот лорду, которому несу унизительную службу. И не могу ослушаться. Из — за тебя я оторвался от более важных дел. Искал по старым следам. Пытался познать силу, которой нет. Ты пустышка. Ничтожество, что сеет миф о своем величии. Я ошибся, думая, что хочу познать тебя. Даже убить такого жалкого червя не делает мне чести. Ты просто червь, которому сопутствует удача.

Закончил поклеп, усмехнулся неожиданно. Взгляд его изменился. Кривая улыбка, словно сарказм. Ощущаю, что Зурах готов снова наброситься на меня. Резко… Наверняка и окончательно. Я его достала! А он непредсказуем, у него взрывной характер! Или он так издевается?!

Через силу улыбаюсь ему, вспомнив все возможные приемы обольщения. Смотрю распахнутыми глазами. Да… там слезы, держатся еще на веках. Но вот — вот упадут. Я унижена, раздавлена и улыбаюсь, как когда — то делал Эрей Авель, когда ему было больно. Как когда — то делала и сама, будучи толстой и некрасивой, реагируя так на все обиды. Отпусти маг, я от тебя уже никуда не уйду. Ты ведь так думаешь, правда?!

Состроил удивленную гримасу, отошел на шаг. Если бы не знала его силы, и не почувствовала на своей шкуре, решила бы, что он защищается таким образом.

— Древняя клятва рабства до смерти нерушима до смерти одного из нас, — произнес официальным тоном. — Но раб не может ослушаться господина, а значит и убить. Если ты пренебрежешь моей волей, то сгоришь в пламени высшей силы. Знай это. Древняя магия клятвы вездесуща. И помни, когда я призову тебя, ты не сможешь отказать. Ожидай, теперь это твой удел.

Белая вспышка. Состояние невесомости в угоду бессилия. Резкий ветер в лицо заставляет почувствовать будто тону. Открываю глаза, что успела закрыть от яркого света, и вижу черную башню у самого своего носа. Ноги вновь чувствуют тесноту и опору. Спазм бьет в горло, обеденный гусь все же вырвался на свободу, как не старалась удержать под всеми этими катаклизмами. Стошнило до последний капли… Уселась на траву в своей старой одежде, что удивительным образом сейчас оказалась на мне, как и все кольца, серебряный браслет и даже амулет с черной половинкой, что забраковала Лафина.