— Какая она вам госпожа?! Это как понимать! — Кричу на грани истерики. В моем доме хозяйничает эта паршивка Николь! Рвусь к себе. А там двое рыцарей на входе.

— Маркиза же, лучшие покои — это покои хозяйки, — догоняет меня Серафима и пытается оправдаться.

Мне преграждает путь охрана в собственные покои!

— Цель визита! — Говорит одна из морд важно.

— Виконтесса Валерия Балейская, хозяйка этого дома, в свою спальню носик припудрить и кое — кого… хм.

Спокойствие. Улыбаемся, улыбаемся и сияем от счастья, что меня посетила маркиза, которую я вот — вот потаскаю за брюнетистые кудри.

— Пустите уже, — раздается полусонный женский скрип из — за двери.

Отворяются двери в мои покои. А на кровати моей… Моей! Нежится Николь! В свете лампы масленой мордаха довольная, подушками обложилась, одеялом пуховым закуталась. Балдеет, проститутка.

— Оставьте нас, — Произнесла она строго.

Дверь закрылась. А Николь приподнялась, посмотрела на меня своими карими ехидными глазами и продолжила:

— Ненавижу эльфов, от них воняет травами и жуками. Какого бескрылого Владыки они у тебя на службе? Хотя… не важно. С прибытием блудная баронесса.

— Я Виконтесса если уж на то пошло, и практически графиня, — рычу, подходя к трельяжу и озираясь украдкой на гардеробную дверь. Вроде не посягнула на одежду. Уже хорошо.

Маркиза перевернулась на живот игриво, обернувшись одеялом, словно малолетний ребенок, не знающий, чем больше заняться.

— Всегда любила ложиться в постель той, кому симпатизирую, — выдала скрипя. — Следы любви и все такое.

— Белье не меняли? — Усмехнулась я.

— Неа, — ехидствует и простынку нюхает. — А ты, Валерия та еще шалунья.

Усаживаюсь на стул у трельяжа. Маркиза подрывается вдруг, одеяло стряхивая и показывая, что обнажена! Выпрямляется, потягивается, словно кошка, меня абсолютно не стесняясь. Увожу взгляд. Замечает, похоже. Идет ко мне!

— Смущаю? — Поет дама легкого поведения. Причем вылитая! Мало того кровать облобызала, где и эльфы ее ненавистные, и Серафима, и все, кому не лень… Так еще теперь ко мне обнаженная приближается! Да фу!

— Да, — отвечаю прямо. Шуршит моим халатом, накидывая его, подходит ближе, рука горячая плеча моего касается.

И это настораживает. Веет от нее чем — то непонятным.