Ага, ты мой родной мир еще не видела.

— Николь, если я отвергла эталон, идеал мужской красоты и знатных женихов. Это не значит, что я предпочитаю женщин, — выпалила и пожалела об этом.

Маркиза вдруг усмехнулась и посмотрела снисходительно.

— Что в твоей развратной голове твориться, Валерия? — Укорила засранка. — Отношения двух женщин — это факт недопустимый в обществе. Или у вас Заморьем такое практикуется?

— Что с Гордоном? — Меняю тему. Чувствую дискомфорт в общении с ней.

— Скажем так, он в пыточной Нестора, но тот не спешит его пытать. Или же, пустил слух, что так и есть. Хочет заманить единомышленников, чтобы они его вызволили, или попытались убить, пока не разболтал. Излюбленный прием высших лордов в политических играх. Зацепить более влиятельных, или заманить еще больше шпионов. А заодно поиграть на нервах заказчиков. У Гордона он, похоже, есть, раз слух пустили.

Сглотнула сухим горлом. За Гордона сердечко мое ноет, что скрывать. Скривила гримасу. Разбойник мне дорог, пусть от него одни только неприятности. Но как вспомню те глазенки, сердце обрывается.

В дверь постучали.

— Ужин для хозяйки! — Раздался голос Маргариты. И сразу желудок мой заурчал. Кушать — то хочется!

— Входи! — Гаркнула маркиза, ухмыльнувшись победно. М — да, у меня ни одного рыцаря в доме, а у нее их тут целое стадо. Вот он и авторитет.

Давилась едой от злости прямо на трельяже. Николь ела на моей пастели и смеялась над тем, как тут все убого. Скривилась маркиза, когда эльфов ко мне допустили. Два пугливых глазастых существа обхватили меня, как сиротки.

Настрой вроде бы и боевой, но трясутся бедные. Рыцарей боятся все «не человечки», особенно таких, как у маркизы. Видимо, она как — то особенно показала свою к ним нелюбовь.

— Я тебя не приглашала, Николь, — заявляю, набравшись смелости и поев сытно. — Поэтому могу тебе предложить крестьянский дом. А твоим рыцарям сарай или казарму. Возражения?

— Я к Шоберту наведаюсь, пока ты пересчитываешь свои запасы, — выдала коза с претензией, подошла ко мне и бросила у ног небольшой кошель. — Тут щедрая плата за еду, воду и ночлег. Я всегда плачу по счетам, Валерия. Дай мне отплатить и по самому большому.

— Что мешает? Езжай и спасай моего Гордона. Это ведь ты его подставила.

— Не красиво говорить об этом при вассалах и слугах, — укорила в ответ. — Я вернусь утром, поговорим взвешенно.

Откланялась, забрав своих наглых рыцарей. Поняла я, почему такое ко мне отношение с их стороны. Я — лахудра: одежда разбойничья, неопрятная, волосы растрепанные и грязные. Решила, что пора вновь становиться леди. Иначе меня ни во что ставить не будут. Эти тупые обезьяны в железе любят глазами и жрут, жрут, давятся, снова жрут…