* * *

Наша победа словно запустила какой-то невидимый механизм. Результат моей задумки превзошел все ожидания. Весть о поражении «хозяев» разнеслась по округе со скоростью ветра. Она достигла даже самых дальних уголков. С юга, запада, востока и севера к нам потекли ручейки из отрядов, готовых сбросить с себя ярмо княжеской власти.

Жизнь в этом крае стремительно менялась. Старые княжеские законы переставали действовать. Люди получили свободу. И – надежду. В лице меня.

Обо мне и моей силе поползли слухи и всякие небылицы. Кстати, которые распускал никто иной, как Ёж и его приближенные. Все эти байки о великом маге и воине постепенно обрастали всякими невероятными подробностями. И чем дальше они «доползали» тем неправдоподобней и грандиозней становились. Доходило до того, что к нам приходили люди из дальних поселений с одним лишь только желанием посмотреть на армию великанов, которую ведет великий волшебник.

Первое время я пытался возмущаться, но потом просто махнул рукой на это так называемое творчество Ежа. Наша армия росла – и это главное. Кроме того, из столицы доходили интересные слухи. Мол, там в любой момент могло вспыхнуть народное восстание. Правда, я не понимал, как они там собирались воевать против иномирцев.

Скорее всего, такими сообщениями нам давали понять, что в Нортхольме не все так однозначно. Что властью марионеточного князя большинство горожан сыто по горло. И что, возможно, нас готовы поддержать. Так или иначе нынешняя ситуация кардинально отличалась от той, что была несколько недель назад. Оставалось понять, правдивы ли слухи или это был такой хитрый ход со стороны неприятеля.

В общем, наша победа наделала много шуму. К слову, в легендах о той битве, кроме меня и Обжоры, был еще один герой – Лещ. Он, кстати, единственный из наших бойцов, кто умудрился получить травму в тот день. Его так называемое ранение было не менее грандиозным, чем сам герой – упав на палатку, он подвернул лодыжку.

Новоприбывшим в красках и мельчайших подробностях рассказывали о том, как Лещ, выпив немалый бочонок вина и вызвавшись добровольцем, героически отвлекал внимание врага. У костров то и дело слышался заливистый хохот и ржание. Лещ мгновенно превратился в народного героя. Он стал символом. Насмешкой над ужасными хозяевами.

Все понимали, что без меня и Обжоры смех закончился бы кровавыми слезами, но людям был нужен такой герой. Которому удалось после многих лет страха заставить воинов смеяться в лицо опасности.

Нужно ли говорить, что Лещ не просыхал все это время. Сбылась его мечта, все хотели угостить его выпивкой. Он превратился в желанного гостя. На привалах его передавали от костра к костру, где он рассказывал о той битве и пел свой знаменитый военный марш, который с его легкой руки стал главной застольной песней.