– Вы наняты, синьор Фарелли, – сказала она со своей обычной милой и изысканной учтивостью. – Мы чрезвычайно нуждаемся в человеке, способном готовить. И оказывать… иные услуги. – Она как-то бледно улыбнулась, а потом добавила, пока Аластор снова подбирал нужные слова: – Вот прямо сейчас нам необходим хворост для костра и ветви для лежанки. Это ведь у вас там котелок возле седла?

– Именно, благородная синьорина, – отозвался Фарелли. – И если не ужин, то горячий шамьет с медом я вам обещаю. А в лежанке нет особой необходимости, у меня с собою палатка. С вашего позволения схожу за хворостом.

Он снял с седла ножны с дагой и пошел в лес, где уже было совсем темно. Аластор беспомощно посмотрел на Айлин и понял, что никакая осторожность не заставит его прогнать человека, у которого есть котелок, шамьет и палатка. Настоящая палатка! Сам бы он обошелся без чего угодно, но Айлин…

– Ты ему настолько доверяешь? – спросил он подругу, прекрасно понимая, что если они ошиблись и Фарелли опасен, отвечать все равно ему как мужчине.

– Я уверена, что он нам нужен, – твердо ответила Айлин, а потом жалобно добавила: – И шамьета хочется. А уж палатка – это и вовсе роскошь! Это нам повезло, что дождей пока не было… Давай его оставим, Ал? Мы будем осторожны, правда! Пушок за ним тоже присмотрит.

Аластор мрачно кивнул и подумал, что именно так, по гневным рассказам кухарки, на поварню в свое время явился Паскуда. Просто однажды оказался возле теплой печки с крысой в зубах и так смотрел, что ни у кого не хватило жестокости выгнать бедного котика, что так честно отрабатывает свою миску молочка. А пропавшая в тот день курица… Ну, о ней тогда никто и не вспомнил, а потом было уже поздно. «Ладно, втроем с Пушком мы уж как-нибудь приглядим за одним-единственным… итлийским котиком», – мрачно подумал он.

* * *

– Позвольте спросить, благородный синьор, – не выдержал Лучано, глядя на изрядную охапку хвороста размером, пожалуй, с Ульва – лохматого и зубастого.

Обтянутая кожаной курткой мощная спина безмолвно выразила внимание, которое Лучано предпочел считать позволением.

– Зачем собирать хворост, если у вас при себе сразу два топора?

Бастардо стремительно обернулся и уставился на Лучано так, словно тот по незнанию смертельно оскорбил его достойную матушку.

– Это родовые секиры, синьор Фарелли, – уронил он веско. – Боевое оружие! А вы предлагаете мне оскорбить их рубкой дров? Уравнять с топорами лесорубов?