Но будь это важно, она ведь поделилась бы с ним тайной?

Пытаясь убедить себя в этом, Аластор тоже сходил к ручью и выкупался, упрямо не обращая внимания, что вода по-весеннему прохладна. Смена белья у него была всего одна, и та чудом оказалась в седельной сумке, но надевать пропотевшую одежду на чистое тело было слишком противно. Аластор быстро оделся и, как мог, постирал снятое белье в ручье. Конечно, это дело слуг… Но язык не поворачивался приказать сделать это Фарелли. Итлиец едет с ними, не требуя жалованья, а значит, он все-таки не обычный слуга. Скорее, наемник вроде тех, что послал отец. А уж после стольких одолжений с его стороны…

Когда Аластор, взлохматив влажные волосы, чтобы быстрее высохли, вернулся на поляну, по ней уже плыл густой аромат варящегося супа. Желудок жалобно заурчал, а итлиец лишь бросил на Аластора быстрый взгляд с тенью понимающей усмешки и помешал в котелке. Новая волна восхитительного запаха чуть не сбила Аластора с ног. Похоже, свою лошадь, поставленную против заячьего хвоста, синьор Фарелли не проспорил бы. Аластору не приходилось бывать за королевским столом, но в поместье Вальдеронов повар такого точно не готовил. Или это просто есть очень хочется?

* * *

Чужак пришел на запах.

Фарелли как раз к немалой зависти Аластора в третий раз попробовал густой суп и наконец-то счел его готовым. И снова вздохнул, что вот если бы добавить шалот, сливки и немного белого вина… Аластор его почти возненавидел! Почти, потому что всерьез ненавидеть человека, сварившего такое чудо, у него все равно бы не получилось.

И вот ровно в этот момент Пушок насторожился, повернул морду к тропинке, а спустя несколько мгновений оттуда послышался цокот лошадиных копыт. Одной лошади с всадником. Аластор это понял мгновенно и еще успел подосадовать на пса – сторож, называется! А если бы это была погоня или местный лихой народ?! Но Пушок покосился на него едва ли не с насмешкой. Мол, если вы, милорд, не отличаете опасность заранее, так доверьтесь тому, кто в этом смыслит побольше вашего. Вот именно так волкодав и подумал, хоть и дохлый, Аластор готов был ручаться!

Но он все-таки привстал, чтобы взять секиры, лежащие у входа в палатку, просто на всякий случай, и краем глаза увидел, как Фарелли неуловимо поменял позу. Вот только что итлиец беззаботно держал ложку, разглагольствуя о клятом шалоте, а вот у него в руке как по волшебству оказался нож, а сама рука спряталась за котелком…

– Эге-гей, добрые люди! – послышалось с тропинки. – Позвольте погреться у вашего костра?