На распухшем от жара лице Билли не было бровей. На плечи юноши кто-то накинул тонкое одеяло. Забинтованные руки покоились на коленях. Ослепительный верхний свет отражался от его покрытого вазелином лица. Глаза Билли были закрыты, и казалось, он спит, отключив себя от шума и напряжения одной только силой воли.

Джон стоял позади жены, и от взглядов остальных родителей по его спине пробегали мурашки. В школе кто-то сказал им, что Билли погиб и его тело уже увезли в больницу. Однако Рамона отвергла это утверждение, сказав, что, если бы ее сын умер, она бы сразу же об этом узнала.

— Билли, — позвала Рамона дрожащим голосом.

Юноша, превозмогая боль, приоткрыл глаза. Он с трудом мог видеть сквозь щелку опухших век. Доктор сказал, что в его лице застряло примерно сорок заноз, но ему следует подождать, пока окажут помощь обгоревшим.

Рамона осторожно обняла сына, положив голову ему на плечо.

— Я в порядке, мама, — проговорил Билли распухшими губами. — О Боже... это было ужасно...

Лицо Джона посерело, когда он увидел множество тел, накрытых одеялами, каталки с обожженными подростками и родителей, кричащих, всхлипывающих и вцепившихся друг в друга. Ночь то и дело вспарывала очередная сирена, а в помещении госпиталя, словно коричневый туман, плыл запах горелого мяса.

— Твои руки, — сказал он Билли. — Что с ними случилось?

— Потерял несколько кусочков шкуры, и все.

— Боже мой, мальчик! — Лицо Джона сморщилось, и он схватился руками за стену, чтобы не упасть. — Боже милостивый, Боже милостивый, я никогда не видел ничего подобного!

— Что произошло, папа? Сначала это был костер, как костер. А затем что-то взорвалось.

— Я не знаю. Но все эти щепки... Они покалечили многих детей, разрезали их в клочья!

— Один мужчина сказал, что это сделал я, — произнес Билли безразличным тоном. — Он сказал, что я был пьян и подстроил так, чтобы костер взорвался.

— Это грязная ложь! — Глаза Джона вспыхнули. — Ты не имеешь к этому ни малейшего отношения!

— Он сказал, что во мне живет Смерть. Это правда?

— НЕТ! Кто тебе это сказал? Покажи его мне!

Билли покачал головой.

— Теперь это не имеет значения. Все закончилось. Я просто... хотел повеселиться. И не я один.

Джон схватил сына за плечо и почувствовал, как что-то похожее на ледяную корку сломалось у него в груди. Взгляд Билли был странно темен и пуст, будто случившееся сожгло все предохранители в его мозгу.

— Все хорошо, — сказал Джон. — Слава Богу, ты остался жив.