Измаил объявил, что черная ладья берет у Бича ферзя и ставит шах белому королю.

– Ты что, спятил? Только что потерял ферзя, да еще с шахом, – в сердцах воскликнул Куртис.

Пожав плечами. Бич снова обернулся лицом к экрану.

– И тем не менее моя позиция не так уж и плоха. Намного лучше, чем можно судить по последнему ходу черных. Как вам угодно, но я собираюсь доиграть эту партию.

– Компьютер просто издевается над тобой, – настаивал Куртис. – Он намеренно создает иллюзию, что у тебя есть шансы, а сам уверенно ведет дело к развязке.

– Может быть.

– Даже если свершится чудо и тебе удастся побить его, ты что, думаешь, Измаил откажется от своих планов взорвать здание?

– Я верю его слову.

– Но для этого нет абсолютно никаких оснований. Ты сам утверждал, что ошибочно наделять машину человеческими качествами. Как можно верить какому-то автомату. У меня это не укладывается в голове. Надо самим что-то предпринимать, а не полагаться на бездушную железяку.

Щелкнув «мышкой», Бич взял черную ладью королем.

– А я считаю по-другому.

– Прошу тебя, передумай и пошли с нами.

– Не могу.

Куртис еще раз огорченно взглянул на экран и пожал плечами:

– Ну что ж, тогда удачи тебе.

– Благодарю, вам она тоже не помешает.

Куртис немного задержался на пороге комнаты.

– Если бы ты только видел себя со стороны, – печально произнес он. – Сидишь тут как зачарованный, вверив свою судьбу компьютеру, словно какой-нибудь недоделанный студент. Реальность находится совсем в другом месте, дружок. На экране ее не разглядеть. Это выглядит так же уродливо, как... черт возьми, все самое дурное в этой свихнувшейся стране.

– Чтобы получить дополнительный шанс в игре, – встрял в разговор Измаил, – можете воспользоваться вашим револьвером.

– Постараюсь запомнить ваши слова, если удастся выбраться отсюда, – сказал Бич.