Эта идея пришлась ему по вкусу.

— В подобных делах я большой мастак, — с торжественным видом заявил он, как будто в этой фразе заключался какой-то особый смысл. С таким же достоинством и восхищением он произносил и многие прочие фразы.

— Дорогая моя, дорогая! Жить бы нам, не трудясь и не умирая!

Иногда он просто напевал шутливые стихотворения, которые когда-то от кого-то услышал:

Мама, мамочка моя,

Можно искупаюсь я?

Ну конечно, моя дочка,

Юбку положи на кочку,

Туда же кофту и чулки,

Но к воде не подходи!

От этого детского стишка, который в свое время рассказала ему Маргарита, равно как от ему подобных, он всегда заливался гомерическим хохотом. Когда-то Стелла научила его скороговорке: «Четыре черненьких чумазеньких чертенка чертили черными чернилами чертеж». Теперь он любил повторять ее, с каждым разом ускоряя темп, так что под конец слова сливались в длинную свистящую абракадабру.

Его забавляли причудливые идиомы английского языка, и Роуан стала специально подбирать для него интересные обороты речи. Когда он слышал такие выражения, как «Throw Mamma from a window a kiss»[32], с ним едва не случалась истерика. Воистину смешными казались ему приемы аллитерации, поэтому он радовался, как ребенок, когда слышал такие песенки, как эта:

Задачку задал мне король —