Роуан по-прежнему убедила себя в том, что нуждается в отдыхе. Хорошо было бы расслабиться в каком-нибудь тихом местечке, где не будет ни стихов, ни песен, не будет ничего, кроме тишины. Вглядываясь в лужицу крови, Роуан, к своему глубочайшему удивлению, обнаружила в ней небольшой желеобразный сгусток. Насколько ей было известно, эмбрион в этой стадии беременности должен быть микроскопическим. Но то, что предстало ее взору, было вполне членораздельно, и она даже могла разглядеть конечности. Это одновременно восхитило и ужаснуло ее. По ее настоянию они отправились провести исследование эмбриона.

Роуан ухитрилась провести в лаборатории три часа и сделать кучу записей, пока им не стали задавать вопросы.

— Существует два вида мутации, — пояснила она Лэшеру, — тот, который передается по наследству и который не передается. Твое рождение не случайно. Очень может быть, что ты представляешь собой... новый вид. Но как это могло произойти? Неужели обыкновенное сочетание телекинеза...

Роуан снова перешла на научную, терминологию. На этот раз из лаборатории она похитила оборудование для анализа крови и взяла образцы своей собственной крови, тщательно загерметизировав их в пробирках.

Лэшер мрачно улыбнулся ей.

— Ты не любишь меня по-настоящему, — холодно произнес он.

— Конечно же люблю.

— Разве ты можешь любить правду сильнее тайны?

— А что значит, по-твоему, правда? — Она приблизилась к нему и, положив ладони ему на лицо, посмотрела в глаза. — Что ты помнишь о прошлом? О начале своего пути? О том времени, когда люди еще не пришли на Землю? Помнишь, ты говорил когда-то об этом. Говорил о мире духов и о том, как духи учились у людей. Ты говорил...

— Ничего я не помню, — безучастно произнес он.

И, сев за стол, принялся перечитывать то, что написал. Потом вытянул свои длинные ноги, откинул голову на спинку кресла — его волосы уже достигли плеч — и, подложив под нее кулаки, принялся прослушивать свои магнитофонные записи. Попутно он задавал вопросы Роуан, как будто хотел ее проэкзаменовать: «Кто такая Мэри-Бет? Кто была ее мать?»

Роуан снова и снова перебирала в памяти историю семьи, повторяя факты, известные ей из исследования Таламаски, а также рассказы, случайно услышанные от других. По его просьбе она описывала всех здравствующих Мэйфейров, которых знала лично. Слушая ее долгими часами и беспрестанно побуждая говорить дальше, он постепенно успокаивался.

Его поведение становилось сродни агонии.

— По природе я человек спокойный, — начинала жаловаться она. — Я не могу, не могу...

— Кто были братья Джулиена? Назови их по именам. Как звали их детей?