Я поведал ей сказку о человеке, который оставил документы на скамейке на Городской площади.

– Он хочет, чтобы ты сняла копии. Похоже, он собирается вернуть оригиналы туда, где взял.

– Ты видел его?

– Нет. Если этот парень может запросто вломиться в «Дом Кобдена», от него надо держаться подальше.

– Этот парень сделал гораздо больше, чем вломился. – Эшли просматривала следующую пачку документов. – Он нашел тайник с секретными документами Стюарта. Можешь представить, как надежно он был спрятан?

– Они тебе пригодятся?

– Пригодятся? Да это же бомба! Хэтч разместил фиктивные компании за границей, прикупил кучку ночных клубов и снимал жирнющие сливки! Наличные он отправлял в банки на Виргинских островах и отмывал их посредством фиктивных компаний, в виде ссуд. – Она вытащила диски. – А здесь, наверное, все заключенные им сделки до единой. Каждый жулик делает когда-то фатальную ошибку, но Стюарт – просто образцовый чудак. Понимаешь, что это все значит?

– Объясни.

– Нет на земле уголка, где я бы проиграла это дело. И я бы с удовольствием использовала эти материалы в суде, однако не буду – нет нужды. Как только мы заденем вторичные структуры, Стюарт будет раздавлен, а с ним и Милтон. – Выражение ее глаз изменилось. – Это Лори Хэтч тебе устроила документы?

– Нет. Не она.

Эшли откинулась на спинку кресла:

– А я ведь едва не отправилась домой с пустыми руками. Босс встретил бы меня сочувственно и снисходительно. Коллеги бы маскировали свое счастье от того, как я облажалась, а я бы следующие года два болталась, как дерьмо в проруби, занимаясь грошовыми делами. Ну а теперь босс навесит мне на грудь золотую медаль, а второму помощнику прокурора придется делать вид, что он вне себя от радости.

– А тебе удастся объяснить…

– Как я раздобыла этот материал? Приобщу к делу нашего старого доброго друга, анонимного информатора.

Эшли продолжала болтать о своем расследовании до тех пор, пока не пришел официант. Когда он выкрутил пробку из бутылки с вином и удалился, она вгрызлась в свой сэндвич, как портовый грузчик:

– Господи, все прошло так гладко, словно было спланировано.

– Я знаю, что ты имеешь в виду, – сказал я.

– А еще должна тебе сказать, Нэд, – когда ты в таком настроении, какое у тебя было в пятницу вечером, ты просто подарок для женщин.

Я сполз в своем кресле, и она покраснела.