– Я ничего не сделал ни одному другому мастеру города. Закон вампиров определяет только, как мы обращаемся с подвластными зверями друг друга. Мои львы не пытались захватить ни одну территорию, где у мастера города лев – его… или ее подвластный зверь.

Он посмотрел на меня – как мне понравится это «или ее». Честно говоря, мне Огги нравился все меньше и меньше.

– Так что пока ты только захватываешь чужие прайды, которые не принадлежат вампирам, ты перед законом чист? – спросила я.

Он кивнул.

– Если бы мы не пригласили тебя в наши земли, как бы ты захватил прайд Джозефа?

– Послал бы Пирса или Хэвена одних.

– Зачем? Убить Джозефа и захватить прайд?

– Да, Джозефа и его брата.

– Но если лев – один из моих подвластных зверей, а все, чем владею я, принадлежит Жан-Клоду, то ты должен оставить Джозефа и его народ в покое – они уже принадлежат другому мастеру вампиров.

– Я думаю, ты уже выбрала себе льва своего зова, Анита. Реакция на Хэвена у тебя была очень бурной.

– И на Пирса тоже. Я не выбрала между ними двумя. Может быть, я реагировала на них потому, что они принадлежат тебе. Или, как ты сказал, моя львица ищет что-то чуть более доминантное.

– Джастин сегодня будет вместе с нами на балете, – сказал Джейсон со стула возле двойного кресла.

Все обернулись к нему.

– Брат Джозефа? – спросила я.

Джейсон кивнул, скривился и чуть сдвинул с шеи воротник кожаной куртки. Холодно здесь не было, но он был в кожаной куртке – почему? Не будь здесь Огги с его командой, я бы спросила. Джейсон еще говорил о том, что должен дать отчет. Что за отчет?

– Волк, сними куртку, – сказал Пирс. – Мы чуем рану.

Джейсон посмотрел на Жан-Клода – тот кивнул. Джейсон снял куртку. Потом повернулся, показывая шею. Или это был самый большой засос, который я видела в жизни, или кто-то пытался ему выдрать половину глотки.

Я попыталась подняться, но все мои мужчины надавили, показывая: «не надо». Джейсон подошел к нам. Кто-то его покусал, но таких следов я от зубов никогда не видела.

– Чья это работа?

Джейсон посмотрел на своего мастера.