Я закрывалась щитами изо всех сил. Совершенно мне не хотелось, чтобы мои способности – что слуги Жан-Клода, что некроманта, что еще какой чертовщины, которая у меня завелась, торчали наружу. Но есть вещи, слишком мощные, чтобы их спрятать. Есть такие, которые слишком с тобой переплетены, чтобы их не чувствовать. Свет стал тускнеть, и я ощутила… вампиров. Ощутила даже сквозь щиты. Сквозь внезапное прикосновение Дамиана, протянувшего руку через стол, чтобы помочь мне держать щиты, держать себя в руках, не поддаться. Жан-Клод взял другую мою руку, но это не очень помогло. Он был перевозбужден.

Я отняла руку с улыбкой и вцепилась в Дамиана. Мне нужно было нечто холодное и спокойное, а не нервное и заведенное. Дамиан возбужден не был – он был напуган. Я напрягалась по поводу всех этих приехавших мастеров, но не самого балета. В конце концов, просто балет, просто спектакль. Но реакция двух ближайших ко мне вампиров сказала мне, что, быть может, зря я не уделила внимания этому вопросу.

Я глянула на Ашера в соседней ложе. В основном была видна пена его волос, но он тоже был неспокоен. Что должно было произойти?

Я что-то услышала, хотя это не совсем можно было так назвать, будто услышала не ушами, а чем-то глубже в голове, или ощутила это, а мозг мог воспринять это лишь как звук. Вряд ли это был звук на самом деле, но ощущалось как какое-то мягкое шуршание, будто шорох птичьих крыльев.

Я чуть-чуть приоткрыла щиты, вроде как выглянула из-за бруствера в разгаре боя. Я держалась руками за вампира, была окружена ими, и иногда, когда слишком много вампиров меня обертывали, трудно было ощутить других. Но не этого: это был кто-то незнакомый. Это был вампир, но совершенно не похожий ни на одного, который когда-либо меня касался.

Я посмотрела на Мику, сидящего с другой стороны от Дамиана. Он потряс головой, будто его беспокоила жужжащая муха, и посмотрел на меня.

– Что это такое?

Я покачала головой:

– Вампирская какая-то фигня.

Я действительно мало что знала, кроме этого. Оглядевшись, я увидела Натэниела с умиротворенным, ожидающим лицом. И на лице Джейсона исчезла задиристость. Оглянулась на Дамиана – у него глаза широко раскрылись, будто от страха, а потом и у него лицо стало мирным. Я обернулась к Жан-Клоду, и он прошептал мне:

– Он пытается из нас всех сделать людей.

Понятно было, что он хочет сказать. В «Запретном плоде» и «Данс макабре» вампиры иногда использовали групповое воздействие на разум, чтобы исполнители вдруг появлялись среди человеческой публики. Магия. А то, что делал этот вампир, должно было подчинить не только человеческую часть публики, но всех. Он пытался затуманить мозги других мастеров вампиров, чтобы его «артисты» вдруг появились, как по волшебству.