Он снова поднес к глазам свою руку и взглянул на перстень Сдалерна, надетый на безымянный палец. Камень в нем оставался темным как ночь. Затем Сенор принялся осматривать неизвестно кем устроенное гнездышко, в котором он заново родился. Оказалось, что мягким ложем ему послужила Поющая Шкура. Под нею он нашел Древний Меч в кожаных ножнах и волшебные Зеркала Короля Жезлов, покрытые тускло блестевшими россыпями инея.

Герцог не стал предаваться бесплодным мыслям о том, кто спас его на этот раз и вернул ему амулеты. Главное, что он выжил, хотя и чувствовал себя разбитым, жалким, бесконечно уставшим.

– Колодец Тагрир там, – сказала Лаина, показывая рукой в том направлении, где садилось тусклое здешнее светило.

– Откуда ты знаешь? – раздраженно бросил герцог.

Женщина удивленно посмотрела на него. Ее зрачки были расширены.

– Разве ты не чувствуешь этого? – тихо спросила она.

Он шумно выдохнул сквозь стиснутые зубы и двинулся в сторону заката.

* * *

Голодные и замерзающие, они медленно брели по лесу глонгов, каждую ночь рискуя снова наткнуться на восставших из могил мертвецов. Доспехи из хитина и кожаные сапоги почти не спасали Сенора от холода; Лаина, которой приходилось еще хуже, куталась в шкуру синего кота.

Негреющее лиловое светило освещало их путь днем; на открытых местах в спину подталкивало ледяное дыхание океана. По ночам они пытались отогреться у костров, которые Сенору удавалось развести с большим трудом при помощи заклинаний и высушенного под одеждой мха… Герцог устраивался спиной к огню, каждую минуту ожидая нападения из окружавшей его темноты. Но потом чувство постоянно грозящей опасности притуплялось, и оставались только всепроникающий холод и тоскливая пустота.

Так он сидел до утра, проваливаясь временами в тяжелое тревожное забытье, и тогда его можно было убить голыми руками. Рано или поздно побеждали усталость и безразличие. Красивая женщина, спавшая рядом, не волновала Йерда, а лишь вызывала в нем глухое раздражение – в конце концов, именно она втянула его в отвратительную историю…

Чувствуя это, Лаина старалась быть ненавязчивой и немногословной, хотя сильно страдала от холода и тягот долгого пути. Она была дочерью одного из наместников герцога, которые в отсутствие Йерда стали править колодцами в Земле Мокриш, и привыкла к гораздо более мягким условиям.

Когда у нее находились силы говорить, а у Сенора – желание слушать, она рассказывала ему все, что знала о своем народе, колодце Тагрир, в котором жила с детства, о битвах и обычаях, которые должен был помнить сам герцог Йерд – должен был, однако напрочь забыл.