Призрачный серебристый свет ночного светила, которое повисло над верхушками деревьев, обрисовывал в чернильном мраке далекую горную цепь, застывшую, словно цитадель вечности в ожидании ничтожных двуногих существ, и способную одним своим видом вызвать гнетущую тоску в их впечатлительных и уязвимых душах…

Они вышли на голое заснеженное плато, где карликовые, изуродованные постоянно дующим ветром деревья росли на склонах глубоких оврагов, и Сенор еще издали увидел край гигантской воронки, над которой было разлито сияние множества огней, обещавших приют, тепло и еду.

При виде этого сияния Лаина радостно вскрикнула, и они поспешили к человеческому жилью, столь редко встречающемуся в ее неприветливом мире.

Стражники колодца появились неожиданно, и герцог невольно отдал должное собственным солдатам. Это был небольшой подвижный отряд. Всадники на длинных приземистых лошадях, покрытых густой шерстью, будто выросли из-под земли и и окружили пеших. Они держали оружие наготове, пока кто-то из стражников не узнал наконец пропавшую дочь Згида.

Спустя несколько мгновений солдаты поняли, что ее сопровождает герцог Йерда.

Сенор внимательно всматривался в их лица и прочел на одних почтение, на других – суеверный страх, на третьих – отвращение, которое невозможно было скрыть. Странная, почти необъяснимая смесь чувств… Герцог удивился тому, что еще находит в себе силы оценивать происходящее. Сам он держался отчужденно и не выразил ни малейшей радости.

Тем временем Лаину укутывали в накидки и меха, оказывая ей знаки внимания, достойные особы высокого происхождения. Она принимала их как нечто само собой разумеющееся и вскоре уже сидела в седле. Солдат, уступивший лошадь дочери Згида, теперь должен был проделать путь до колодца бегом, держась за ее стремя. Его лицо пересекал длинный и давний шрам.

Герцог взял лошадь у того, кто был, по-видимому, главным в отряде. Этот человек отводил глаза, когда их взгляды встречались, но Сенор догадывался, что причина этому – не малодушие и не сознание вины…

– Дайте мне одеться! – приказал герцог, быстро усвоив повелительный тон, однако это простое требование вызвало настоящий шок среди обитателей колодца.

Повисла гнетущая тишина. На Йерда смотрели так, будто он произнес по меньшей мере непристойность, однако эта непристойность почему-то вызвала плохо скрытый страх. Даже Лаина спрятала лицо, когда он бросил на нее взгляд, полный досады и непонимания.

– В чем дело? – резко спросил он человека, державшегося за его стремя, чтобы вывести того из столбняка.

– Но, герцог… – медленно начал тот, испытывая, по-видимому, нешуточные затруднения. – Никто не может дать вам свою одежду. Разве… Разве вы забыли об этом?..