И я вижу, что на лугу вросла в землю машина — броневик. У них несколько лет назад прошла гражданская война, и такого добра везде сколько угодно. А из-за этой машины торчит вторая машина — точно такой же броневик, почти рядом. У меня вообще уже никакого соображения нет, что дальше будет. Прошли мы еще минут пять, спускаемся к речке, проводник оборачивается и мне говорит:

— Третья машина!

И вижу — третий броневик врос в землю возле переправы. Вот мы и пришли! Вот оно это место, «три машины». Вот тогда я и понял, что для первобытных людей нет ни километров, ни часов. Мы меряем расстояния, а он ничего не меряет. У него не расстояния — а знание разных мест, урочищ. Он не говорит, как пройти и как далеко. Он говорит вам — вот это в таком-то урочище. И если вы взрослый человек, вы должны знать сами, как это далеко и как пройти.

— Так ведь первобытные люди расстояния измеряют в часах пути. Или в днях пути…

— Это уже следующий этап. Это уже высокий уровень развития — когда понимают, что надо рассказывать, как пройти.

Особенности самопальных экспедиций

Ну так вот: горожанин, как правило, с особенностями культуры местных совершенно не знаком и не принимает всего этого во внимание. Более того — он понятия не имеет, что нужно делать какие-то поправки и что местные мыслят не так, как он сам. Такие рассуждения очень часто ему кажутся то ли снобизмом и высокомерием, то ли даже расизмом. На самом же деле содержится в них исключительно здравый смысл и житейская опытность! И уж, конечно, ни миллиграмма высокомерного отношения к людям, ведущим совсем иной образ жизни…

Но тут мы невольно начинаем обсуждение уже не столько самих «чертовых кладбищ», сколько народа, кинувшегося изучать загадочное явление… Потому что о самих «проклятых местах» пока сказать можно одно — скорее всего, в верховьях Ковы они и правда есть. Что представляют они из себя — можно попытаться понять, и такую попытку я в свое время предприму. Но в том-то и беда, что от силы 10-20% информации про «чертовы кладбища» мы имеем от местных жителей, от стариков, которые что-то видели еще в довоенное время (да и то в передаче самопальных собирателей информации). А 80, даже 90% того, что мы знаем (или «знаем»?), получено от участников разного рода самодеятельных экспедиций. И это довольно печально…

Потому что как вообще организуется обычно такая экспедиция? Для понимания, кто и почему в них участвовал, придется вспомнить «счастливое» советское время. Мои ровесники, люди между 40 и 50, без труда узнают все эти реалии (другое дело, что отнесутся к ним по-разному). Для людей же, которым сейчас меньше 30, многое покажется крайне диким и даже попросту невероятным… Но уж тут я не виноват!