Но горожанин совершенно не думает о том, что дед просто не может назвать точное расстояние и что двенадцать километров для него — это чисто условная единица. С тем же успехом он мог бы сказать, что километров было пять или двадцать пять, и в такой же степени безответственно.

Мы привыкли, что поверхность земли как бы разлинована незаметными, но вполне реальными для нас линиями, и нам трудно понять, как ходят по земле люди, только накапливающие приметы. Как они рассказывают молодым, куда и сколько надо идти?! На этот вопрос как раз ответ очень простой — а никак не рассказывают! Молодежь просто включается в образ жизни старших и учится не по рассказам, а путем приобретения опыта. А поскольку вся жизнь людей протекает на территории, очень хорошо известной для их маленького, сплоченного коллектива, то и проблемы особой нет. И это касается как расстояния до «дурных мест», так и самих «дурных мест».

Русское население, живущее маленькими деревушками в глуши таежных массивов, постепенно приобрело многие черты первобытных людей. Они ходили без дорог и на своей земле знали чуть ли не каждую кочку. И если им надо было объяснить, где они подстрелили лося или где много груздей, они говорили, просто называя приметы места или само место. Типа — «возле устья Дешембы».

Русские таежных массивов — это еще мелочи жизни, потому что они ведь не настоящие первобытные люди. У них нет характерной черты первобытных — они не считают, что все должны знать то же, что и они. Если вы покажете первобытному человеку, что вы не знаете того, что должны знать члены его племени, — скажем, бушмену в Африке или индейцу племени яна в Амазонии, — он попросту не будет вас считать взрослым человеком… А может быть, и вообще не будет считать полноценным человеческим существом.

Впрочем, эти особенности первобытной культуры прекрасно передает рассказ одного крупного ученого о его приключениях в Мозамбике… Передаю эту историю так, как записал ее сразу же, не доверяя памяти.

История, рассказанная мне одним из ведущих российских психологов

Это было в конце 1970-х годов. Тогда нас, случалось, посылали в Анголу или в Мозамбик. Меня тоже послали в Мозамбик. Однажды мне говорят: мол, есть кое-что для тебя интересное, но идти туда — «три машины».

А я уже знал, что спрашивать первобытных людей ни о чем нельзя. Они считают, что взрослый человек должен знать все сам. Если спрашиваешь — ты как бы ребенок, в лучшем случае подросток. А это для них очень важно. Если ты не взрослый, к тебе и отношение такое. Тебя могут, например, послать за папиросами или просто попросить помолчать. А работать на тебя не будут, даже если платишь деньги, и твоих поручений выполнять никто и не подумает. Ты же еще маленький!