Транзисторы вблизи поляны перестают работать, рация тоже, и даже если поисковики раньше поддерживали с товарищами связь, то теперь всякая связь прекращается.

Люди тоже начинают чувствовать себя странно: на них нападает возбуждение, теряется чувство опасности, хочется петь и плясать. Вблизи «кладбища» во всем теле появляется странная боль. По другим данным, это не боль, а чувство онемения и одновременно словно бы покалывания множеством острых иголочек.

Возникают и более странные эффекты: например, пропадает нормальный обзор. Поле зрения сужается примерно до тридцати градусов, остальное видится просто как белое пятно. По всему телу расползается онемение, и человек перестает чувствовать собственное тело. Опухают, становятся негибкими суставы рук и ног. Появляется сильная зудящая боль в зубах, и эта боль все усиливается по мере приближения к поляне с «чертовым кладбищем».

Но что обидно, все эти замечательные описания так и не переходят в описание самого «кладбища». Описываются разве что его окрестности — обгорелые деревья, погибший лес, сквозь который видно уже саму поляну «кладбища» — голое пространство, усеянное белыми и желтыми костями. Но где же описания того, что происходит на самом «чертовом кладбище»?!

Этих описаний, попросту говоря, нет. Нет рассказов, подобных рассказу местных, — хотя бы про сохатого, сгоревшего на «чертовом кладбище». Нет историй про то, как люди вышли на саму поляну. Этого нельзя делать?! Но тогда как же агроном B.C.Салягин? Он же ходил по «чертову кладбищу» до его центра и нашел там бездонный колодец! В общем, неясно это все, смутно. Во всех рассказах экспедишников обязательно дается превосходное, очень убедительное объяснение, почему на этот раз на «чертово кладбище» никто не пошел: нечеловеческие, непостижимые уму болезни (одна зубная боль или покалывание во всем теле чего стоят!), отсутствие приборов (хотя только что их, бедных, зашкаливало), внезапно начавшиеся стихийные бедствия типа сильного дождя и так далее.

Иногда приводятся такого рода детали, которые ставят под сомнение вообще всю историю об экспедиции. Скажем, в одном из таких описаний упоминается, что к поляне вышли поздно, примерно в 10 часов вечера. «Темнело очень быстро» [18, с. 25], и потому было принято решение ночевать в километре от поляны, а потом уж на нее идти. Естественно, на людей поутру нападают хвори, приборы отсутствуют, и экспедишники решают прийти на следующий год, получше экипированными. Кто мешал подготовиться более серьезно уже в этом году — вопрос не ко мне. А следующего раза не было, потому что экспедицию проводили в 1991 году, и в следующем году, году финансового обвала, ехать стало не на что…